Подписка на блог

Customize in /user/extras/subscribe-sheet.tmpl.php.

Sample text.

Twitter, Facebook, VK, Telegram, LinkedIn, Odnoklassniki, Pinterest, YouTube, TikTok, RSS JSON Feed

Sample text.

Лучшее

В поисках источника чешской государственности

Вчера в Чехии был выходной. Отмечался праздник чешской государственности, традиционный день памяти князя Вацлава, погибшего в 935 году¹ от руки своего младшего брата Болеслава.² В одной из самых атеистических стран мира³ почитают католического святого⁴ и вспоминают немного переделанные слова средневекового хорала:

Svatý Václave, vévodo české země, kníže náš, nedej zahynouti nám, ni budoucím.

Святой Вацлав, воевода земли чешской, князь наш, не дай погибнуть нам и будущим.

Их сейчас можно найти не только на известном всем туристам пражском памятнике,⁵ месте встречи «у коня» в верхней Вацлавской площади перед Национальным музеем, но и на многих зданиях.

Намедни отмечалась и 810-летняя годовщина со дня подписания Золотой буллы сицилийской (Bulla Aurea Siciliae). Так называются три взаимосвязанных документа, которыми в 1212 году немецкий король и будущий император Фридрих II Гогенштауфен подтвердил королевское достоинство Пржемышла Оттокара I. Я бы сам не вспомнил об этом историческом событии, если бы оно не было упомянуто в новостях чешского министерства внутренних дел. В них булла была названа «важнейшим документом в чешской истории» и с гордостью было отмечено, что оригинал хранится в Национальном архиве. И все же современная Чешская республика не может похвастаться непосредственной преемственностью с чешским королевством. После гибели в 1306 году Вацлава III, последнего из династии Пржемысловичей, корона не без приключений перешла сначала к Люксембургам, потом к Габсбургам, которые включили королевство в свои более крупные образования. Как любит при удобном случае упоминать глубокоуважаемый Александр Марей,⁶ в Средние века государств не было, однако политическая независимость чешскими землями⁷ была утрачена именно тогда.

Если перескочить через период Священной Римской, Австрийской и Австро-Венгерской империй, следующая точка на временной оси — объявление независимости Чехословакии 28 октября 1918 года. Чехия вместе с Моравией и Силезией вошла в ее состав. Создание Чехословакии, то есть событие находящееся в логической оппозиции самостоятельности Чехии, тоже удостоилось статуса государственного праздника.⁸

С 1939 по 1945 годы Богемия и Моравия были протекторатом Великогерманского рейха. (Большая часть Силезии была присоединена несколько раньше, по Мюнхенскому договору 1938 года, а меньшая часть была в то же время захвачена Польшей). Период с мая 1945 по февраль 1948 называют Второй республикой: вернулись президент Эдвард Бенеш и правительство в изгнании. Потом последовала смена режима: Чехословакия превратилась в социалистическую республику. Затем конституция 1968 года с первого января следующего года создала Чешскую социалистическую республику в составе ЧССР. После Бархатной революции в ноябре 1989 года началась т. н. дефисная война (Pomlčková válka или Pomlčková vojna). Чехословакия превратилась сначала в Чехо-Словакию, а потом в Чешскую и Словацкую федеративную республику. И, наконец, 1 января 1993 года появилась независимая Чешская республика. Этот день отмечается как еще один государственный праздник — «День восстановления самостоятельного чешского государства», хотя после всех перипетий XX века не совсем понятно, какому из предшествующих политических образований оно наследует.

Исследование официальной символики ясности в определении источника чешской государственности не добавляет. К средневековой традиции восходит белый (серебряный) двухвостый лев на красном щите, изображенный на государственном гербе. Там он повторен дважды: один раз для обозначения одной из трех исторических земель, второй раз для обозначения всей страны. Флаг же у современной Чехии чехословацкий. На нем к чешским геральдическим цветам добавлен синий клин, символизирующий Словакию.⁹ Синий цвет есть на моравском гербе, но на чешском флаге не он. При разделе Чехословакии было оговорено, что ни одна страна не будет использовать общую символику. Чехи же, то ли из-за недостатка идей, то ли по другой причине, обманули своих восточных братьев и флаг себе присвоили. Впрочем, для этого есть свое оправдание: иначе бы в Европе случился конфуз — бело-красный традиционный чешский флаг неотличим от польского ни цветами, ни размером, ни пропорциями.¹⁰ И, наконец, третий символ — государственный гимн «Kde domov můj» (Где мой дом). Это песня слепого нищего скрипача Мареша из пьесы Йозефа Каетана Тыла «Fidlovačka aneb Žádný hněv a žádná rvačka» (Фидловачка, или не сердись и не дерись), впервые поставленной в 1834 году. Музыку написал Франтишек Шкроуп. Песня настолько политически нейтральна, ни к чему не призывает и никого не раздражает, что в качестве государственного символа без изменений пережила все смены режимов в XX веке, а ее слова одинаково устраивали как демократов, так и нацистов с коммунистами.¹¹

Но это все официоз и символика. А каковы же настроения людей? Кем они себя ощущают, с кем идентифицируют? Несмотря на то, что монархическая партия в Чехии набирает от 0,01 до 0,21 % голосов на выборах разного уровня, в 2005 году¹² величайшим представителем своего народа чехи назвали Карла IV Люксембурга. За ним с заметным отрывом шли Томаш Гарриг Масарик и Вацлав Гавел. И только за ними следовали просветители, воины, деятели культуры, религиозные реформаторы, спортсмены, предприниматели и прочие. Святому Вацлаву, несмотря на отдельный государственный праздник, досталось только 17 место между Пржемышлом Оттокаром II и тогдашним чешским президентом Вацлавом Клаусом.¹³ Чуть дальше, на 22 месте — второй чехословацкий президент Эдвард Бенеш. Его уравновешивает 14 место у протестантского короля Йиржи из Подебрад. Таким образом, и в предпочтениях населения все три государственных традиции представлены более-менее равномерно. Но среди величайших чехов не найти коммунистических главарей.¹⁴ Эти попали в список самых больших мерзавцев. Возглавляет его первый коммунистический президент Климент Готтвальд.¹⁵ В первой десятке также Милош Якеш, генеральный секретарь КПЧ в 1987—1989 годах, и уже упомянутый в сносках последний коммунистический президент Густав Гусак.¹⁶ Так что со здравым смыслом у народа все в порядке, несмотря на то, что в рейтинг коммунистической партии во время телевизионного голосования был около 15 %.

К чему все это и какая следует мораль? Рассказывая о чехах, я всегда имею в виду нас. Русским в чем-то повезло больше: линию политической, исторической и правовой преемственности можно при желании провести с древности до 1917 года. Королей, правда, было немного, только Даниил Галицкий. Зато в 1514 году Максимилиан I, тогдашний единственный император Запада, назвал Василия III императором (kauzer) и, тем самым, признал равным себе. И действительно, кого еще? Не турецкого же султана.¹⁷ Только, в отличие от чехов, у нас теперь основательно перепутались списки величайших русских с отборными мерзавцами, каких еще свет не видел. Не знаю, поправимо ли. Но ведь же можно помечтать о том, что когда-нибудь российское министерство с гордостью будет напоминать гражданам об очередной годовщине золотой буллы, хранящейся в государственном архиве?

¹ По некоторым версиям в 936 году.

² В рукописи конца X века Crescente fide Christiana, где излагается житие святого, Болеслав только легко ранил Вацлава напав на него, а само убийство — дело рук дружинников.

³ Согласно разнообразным опросам общественного мнения. Однако их правильная интерпретация вовсе не так однозначна. Я воспроизвожу здесь это журналистское клише исключительно в качестве риторического приема.

⁴ Превращение католической традиции в государственную произошло в период Первой республики (1918—1938 годы). При том, что Чехословакия согласно конституции 1920 года была светским государством, а отношение к Католической церкви на официальном уровне было несколько враждебным (она слишком сильно ассоциировались с Габсбургской монархией и принудительной рекатолизацией в XVII веке, проходившей после поражения чешских реформаторов и протестантов на Белой горе), правовая доктрина говорила о разделении, а не об отделении церкви от государства, и подчеркивала отличие чехословацкой модели церковно-государственных отношений того времени от французской или советской.

⁵ Несмотря на то, что на памятнике выбита дата «28. X. 1918», изготовлен он был в 1908 году, а официально открыт в 1913 году (без статуи св. Войтеха). Предыдущий каменный памятник стоял на том же месте с 1680 по 1879 годы и был перенесен на Вышеград при реконструкции площади.

⁶ Доцент ВШЭ Александр Марей.

⁷ В чешской историографии используется именно такое географическое обозначение Чехии, Маравии и части Силезии, потому что политическая, религиозная и отчасти этническая история на этой территории была довольно пестрой.

⁸ Можно отметить, что в Словакии день возникновения Чехословакии включен в список государственных праздников, но это не выходной. Даже если считать условным предшественником словацкого государства Великую Моравию, оно прекратило существование в 907 году. Через тысячу лет Мартинская декларация 30 октября 1918 года объявила о независимости от Венгрии и объединении с Чешскими землями. Самостоятельная Словакия возникла только 14 марта 1939 года как марионетка и союзник Третьего рейха. Возводить свою государственную генеалогию к этому образованию как-то не совсем comme il faut, поэтому словакам ничего не остается, как скромно отмечать «День возникновения Словацкой республики» 1 января. Еще один праздник в этом ряду — «День конституции», который приходится на 1 сентября. Это выходной день, поэтому словацкие дети идут в школу со 2 сентября. Забавно также, что конституция Словакии была принята раньше, чем возникло само государство. Обычно бывает наоборот.

⁹ Словацкий триколор — это цвета сторонников панславизма, по наиболее распространенной версии заимствованные у флага Российской империи (хотя на этот счет есть и другие мнения).

¹⁰ Этот вариант флага короткое время был и флагом Чехословакии, но вызвал протесты со стороны словаков. Потом он возродился снова как флаг Чешской республики в составе федерации с 1990 по 1992 годы.

¹¹ Здесь можно также отметить, что гимн Чехословакии состоял из двух частей: чешской и словацкой. Словацкая часть «Nad Tatrou sa blýska» (Над Татрами сверкают молнии), которая сейчас используется в качестве государственного гимна Словацкой республики, отличается от чешской темпом, тональностью и общей стилистикой. По содержанию — обычное славянское причитание о том, что еще не все погибли, пора брать оружие в руки, добиваться свободы и так далее. В 1939—1945 годах в Словакии такой текст был неприемлем, а гимном была песня «Гей, славяне».

¹² Передача Чешского телевидения «Největší Čech» (Величайший чех) по лицензии BBC.

¹³ Этому персонажу удалось также попасть на третье место в списке самых больших мерзавцев.

¹⁴ За исключением 72 места, доставшегося Людвигу Свободе, президенту Чехословакии с 1968 по 1975 годы. Скорее всего, он не был рьяным коммунистом: вступил в партию только в конце 1948 года, после февральского переворота. И хотя Свобода не был сторонником реформаторов, его выбрал Александр Дубчек в качестве прикрытия для «Пражской весны». Он рассчитывал, что у советских товарищей авторитет занимавшего пост министра обороны в 1945—1950 годах генерала-освободителя будет так высок, что они не посмеют задушить реформы. После событий августа 1968 года Свобода действительно остался президентом. Позже, когда после инсульта и инфаркта он стал совсем слаб здоровьем, а тогдашний генеральный секретарь КПЧ Густав Гусак изъявил желание совместить высший партийный и государственный посты, Свобода отказался добровольно уходить в отставку. Для этого был принят специальный конституционный закон № 50/1975 Sb., которым в ст. 64 конституции была внесена поправка, допускавшая избрание Федеральным собранием нового президента в случае, если действующий президент больше одного года по состоянию здоровья не может осуществлять свои полномочия. Свобода потом прожил еще более четырех лет, а Гусак уступил свое место Гавлу в 1989 году.

¹⁵ Его смерть была символической. Он вернулся с похорон Сталина 11 марта 1953 года, где сильно простудился. Через три дня Готтвальд умер, правда по другой причине.

¹⁶ Гусак — словак, причем даже какое-то время сидевший при коммунистическом режиме в тюрьме за уклон в национализм. Возможно, по этой причине в списке величайших словаков он оказался на 7 месте, следом за Дубчеком.

¹⁷ Однако же подобные претензии некоторые турецкие султаны предъявляли еще в XVIII веке, называя себя в переписке с Веной римскими цезарями и ссылаясь на то, что этот титул принял на себя еще Мехмед II. Но одно дело — присвоить себе титул, а другое — быть признанным равным себе со стороны того, кто им обладает по праву.

Как нам избрать земский собор

Как начальное обустройство, так и устойчивое развитие России, не обойдутся без сильного демократического элемента. Вечевая система у нас повсеместно возникает в XI веке, примерно в то же время, как и в Западной Европе. Несколькими веками позже ее заменяют сословные органы, земские соборы, на которых были непосредственно представлены все слои населения, включая черносошных крестьян. В XVII в. примерно 20 % населения участвовали в выборах, то есть практически все свободные мужчины. Такого уровня народного представительства Западная Европа достигнет только во второй половине XIX века, да и то не везде.

Современная западная парламентская система, которую многие считают образцом для подражания, далеко отошла от средневековых прототипов и сформировалась в нынешнем виде в весьма специфических условиях. У нас их не было. Две попытки воспроизвести западный парламент — в начале и в конце прошлого века — закончились неуспешно: первая уничтожила государство, вторая привела к тирании, причиняющей столько бедствий. Но и в европейских странах парламентаризм политических партий постепенно превратился в благопристойное прикрытие хищнической олигархии, а не подлинное народное представительство. Зачем тогда воспроизводить то, что даже в своей естественной среде приходит в упадок и уже не может обеспечить ни свободу, ни порядок?

Как же нам на руинах, которые останутся после нынешнего режима, создавать подлинно демократический легитимный орган, способный объединить, а не расколоть нацию и решить судьбу страны? Без партий, которых нет и еще долгое время не будет, без публичных политиков, без отучившейся быть свободной прессы, без независимых судов. Создание этих институтов займет десятки лет, а без них любые «свободные выборы», о которых мечтают российские либералы, приведут к власти очередных демагогов и воров. Даже если у них будет сила свернуть шею гебистской шайке, они несомненно сделают все, чтобы приобретенную власть никому больше не отдавать. Как заинтересовать народные массы в политике, убедить их, что именно от них зависят реанимация и реконструкция разоренной страны? Мой ответ прост: избрать земский собор с помощью жребия. Этот способ работал веками во многих странах, он органичен и нашей собственной традиции, безупречно справедлив и, насколько это вообще в реальном мире возможно, защищен от коррупции. Тем более в наше время, когда все население посчитано и внесено в базы данных, он технически прост в реализации, прозрачен и удобен для общественного контроля.

Простой выбор при помощи генератора случайных чисел нескольких сотен представителей народа из списка в сто с лишним миллионов человек  — это задача по нынешним временам тривиальная, но бессмысленная. Почти никто бы не знал этих людей, а доверия к такому выборному органу все равно не появится. Если какие-то случайные люди где-то далеко соберутся и что-то решат, страна от этого не изменится. Поэтому выборы должны проходить в несколько ступеней и вовлекать народные массы. Здесь не менее важен процесс, чем результат.

Две-три тысячи территорий с населением от нескольких десятков до ста тысяч человек составят первую ступень. Границы территорий должны, по возможности, не совпадать с существующими административными границами. От нескольких десятков до двух сотен представителей на совещаниях первой ступени избираются жребием, каждый от нескольких сотен человек населения. Отказ участвовать в работе совещания без уважительной причины должен санкционироваться штрафом, достаточно большим для большинства обычных людей, но не драконовским. Цель санкции — мотивировать, а не устрашать. Участие в работе совещания должно оплачиваться на уровне, превышающем среднюю зарплату, чтобы людей не волновала потеря доходов, но так, чтобы деньги не стали для большинства основной мотивацией для работы.

На совещания должны быть вынесены вопросы, которые будут предметом рассмотрения на земском соборе. Заранее подготовленные письменные рабочие материалы должны содержать все разумные аргументы за и против предлагаемых решений. Работа собраний должна идти, по возможности, в изоляции от внешнего влияния. Представители должны обсуждать будущие решения в маленьких группах (по территориям, по профессиям и случайно составленных), затем вместе на общем заседании, потом опять в группах и снова вместе. Срок работы совещания — две-три недели, но при необходимости и дольше, пока участники не выработают консолидированную, но не обязательно единодушную, позицию по основным вопросам. Могут быть также вынесены на обсуждение совещания вопросы, не предусмотренные первоначальной повесткой. Работа совещаний первой ступени заканчивается выборами при помощи жребия тех представителей, кто будет направлен на совещания второй ступени.

На второй ступени будут представлены две-три сотни территорий с населением от нескольких сотен до миллиона человек. Границы территорий обязательно должны не совпадать с существующими административными границами. Работа совещаний в целом повторяет работу первой ступени. Цель — снова выработка консолидированной позиции по заданной повестке и во вопросам, выдвинутым на совещаниях первой ступени. После достижения этой цели избираются жребием участники совещаний третьей ступени.

На третьей ступени, последней перед земским собором, будут представлены двадцать-тридцать территорий с населением от нескольких до десяти миллионов человек. Участники совещаний третьей ступени отбирают вопросы общегосударственной важности, а также готовят повестку и регламент земского собора. Помимо этого в их задачу войдет определение вопросов, которые будут принципиально решаться на местном и региональном уровнях. На совещания третьей ступени могут приглашаться эксперты, ученые, другие специалисты для консультации по обсуждаемым вопросам. Однако, по возможности, все точки зрения должны быть сбалансированно представлены, выступления должны быть регламентированы и чередоваться случайным образом. На совещаниях третьей ступени жребием избираются участники земского собора.

Формирование органа народного представительства описанным способом могло бы решить сразу несколько задач, с которыми, как мне кажется, имитация западной парламентской партийной демократии в нынешних условиях справиться не сможет.

Во-первых, если на первой ступени будет избираться по одному представителю от нескольких сотен человек, для народа это будет не слишком обременительно, зато каждый будет знать своего представителя лично или, по крайней мере, знать того, кто его знает лично. Это само по себе послужит почвой для появления доверия к земскому собору. Люди будут понимать, что судьба страны зависит от них. Среди двухсот-четырехсот тысяч человек, которые будут избраны на первой ступени, могут найтись и те, кому будет интересно потом продолжать работу в постоянных органах местного и регионального самоуправления и у них уже будет первоначальное представление о имеющихся проблемах и путях их решения. В любом случае, вернувшись после работы совещаний домой, даже те, кого публичная деятельность не увлечет, начнут обсуждать будущий земский собор с семьей, друзьями, соседями, коллегами, то есть вовлекут в политический процесс миллионные пассивные народные массы. А то, что полномочия девяти из десяти таких представителей закончатся с работой совещаний первых ступеней, позволит избежать демагогии и коррупции.

Во-вторых, выборы по территориям, не совпадающим с существующим административным делением, помогут объединить страну. Народ осознает, что при всем огромном размере и многообразии России, у людей есть и общие интересы. Вместе с этим, обсуждение вопросов на нескольких ступенях подготовит людей к местному и региональному самоуправлению.

В-третьих, выборы по жребию — это самый справедливый способ реализации права каждого участвовать в народном представительстве. Тут не может быть места для нечестного подсчета голосов, обмана или демагогии, ничего, что подрывает доверие к парламентской демократии западного типа. Поступление избранных представителей на следующие ступени не зависит от их личных качеств, не может быть личных обид и ревности, нет почвы для политической борьбы. Поэтому конечной целью подготовительных собраний должна быть выработка консолидированной позиции, которую каждых участник собрания будет способен донести на следующую ступень.

В-четвертых, только народ в силу своего абсолютного численного превосходства способен лишить власти правящую ныне шайку «силовиков». И только народ, представленный пропорционально и равномерно, может выработать устойчивые принципы гражданского мира и общие для всех правила, которые будут соблюдаться.

Таким образом, предложенное решение позволит, на мой взгляд, с небольшими затратами времени и других ресурсов преодолеть институциональную слабость политической системы в России, которая вполне очевидна. Такая демократия будет опираться на наши собственные традиции, глубоко укорененные в истории и характере народа.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Какъ намъ избрать земскій соборъ.

План реанимации России

Много размышляю над этим планом в последние полгода. Все перечисленное уже ясно в основных чертах, кое-где продуманы и некоторые детали. Но времени и сил подробно письменно изложить нет и не будет, поэтому ограничусь пока только перечислением пунктов в порядке их важности. Нам не нужна «новая Россия». Не нужна революция. В перспективе нужны реставрация того, что сделало нас европейским цивилизованным народом, и реконструкция того, что устарело и требует замены. Но сначала — реанимация, то есть восстановление основных жизненных функций. Без этого — никуда.

Безусловное

1. Признание всего советского периода ex tunc незаконным.

2. Просьба ко всем членам мирового сообщества отозвать свое признание РСФСР и СССР. Разрыв дипломатических отношений со странами, которые откажутся это сделать. Просьба восстановить дипломатические отношения с Российской Империей или установить новые.

3. Заявление, что Россия не является и никогда не была членом ООН и других организаций, членом которых был СССР. Обращение с просьбой о восстановлении членства в организациях, существовавших до 1917 года, и обращение с новыми заявками на членство.

4. Заявление о ничтожности всех международных соглашений, заключенных СССР. Явное признание действительности договоров, подписанных Российской Империей. Новый ратификационный процесс для соглашений, которые были приняты после 1917 года.

5. Признание всех долгов Российской Империи, в том числе тех, которые были урегулированы после 1917 года с советской властью и ее преемниками.

6. Предъявление бывшим советским республикам, которые откажутся признавать преемство с исторической Россией, требований возместить все капитальные вложения, бюджетные трансферты и торговый дефицит с РСФСР за все время их существования в составе СССР.

7. Тщательные люстрации всех бывших членов КПСС и ВЛКСМ, сотрудников КГБ, членов советских органов, хозяйственных руководителей.

8. Реституция собственности, в том числе и принадлежавшей иностранцам, частичный пересмотр итогов приватизации.

9. Отмена всего советского законодательства, возобновление действия законов Российской Империи. До принятия нового современного законодательства непосредственное применение практики высших судебных инстанций Российской Империи, применение права по аналогии, обращение к русской правовой доктрине.

10. Роспуск и пересоздание высших судебных инстанций. Запрет на занятие должностей юристам, имеющим только советское юридическое образование (включая период РФ). Тщательная люстрация и переназначение всех федеральных (коронных) судей с приоритетом для тех, кто имеет заграничное образование и опыт работы и не имеет опыта работы в карательных органах и прокуратуре.

11. Ликвидация органов прокуратуры, создание нового органа государственного обвинения при министерстве юстиции.

12. Полная ликвидация всякой монументальной и топографической памяти о советском режиме.

13. Создание во всех регионах музеев тоталитаризма, изменение школьной программы, воспитание детей и молодежи и принудительное перевоспитание взрослых в духе неприятия коммунизма и его преступлений.

14. Тщательная проверка научных степеней и званий, полученных в советский период или при участии людей, работавших в советской науке.

15. Роспуск и запрет РПЦ, национализация всего ее имущества. Обращение к Константинополю с просьбой об установлении новой церковной иерархии. Передача имущества религиозного назначения новой Греко-православной Российской церкви.

По решению земского собора

1. Признание незаконным (или легитимизация) отречения Николая II и периода со 2 (15) марта по 25 октября (7 ноября) 1917 года.

2. Восстановление монархии, избрание царя.

3. Определение статуса Финляндии и Польши, легализация сложившегося status quo.

4. Декларация миролюбивой политики, отказ от агрессии. Объявление безусловной приверженности принципам, вынесенным государем Николаем II и графом М. Н. Муравьевым на Первую Гаагскую мирную конференцию.

5. Обращение к международному сообществу с просьбой о создании ad hoc третейского международного суда для разрешения споров с незаконно отторгнутыми от России территориями.

6. Определение федерального или унитарного устройства страны, признание автономии отдельных регионов.

7. Определение принципов местного самоуправления, восстановление земства.

Первое возражение, которое я слышал от друзей: откуда возьмутся люди, которые этот план осуществят. Мой ответ простой: не знаю. Ясно, что первую и большую часть перечисленных ниже пунктов должна сделать власть чрезвычайная и диктаторская (но ни в коем случае не тираническая; разницу я объяснял¹). Ее появление было бы чудом. Но, ведь, в 1612 году появились откуда-то Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский. Не с первой попытки появились. Но если кто-то действительно верит в Святую Русь и особое покровительство Богородицы или доверяет Святому Престолу и пророчествам в Фатиме, тот не может не надеяться на чудо. Мне как католику вполне ясно, что причина несчастий России в ее упорной схизме, переходящей в ересь, гордыне и присвоении чужого,² в цареубийстве, склонности ко греху и отсутствии покаяния. Но Бог милосерден, дает исцеление грешнику, принимает и блудного сына. А раз так, остается только молиться и просить о чуде словами, которые когда-то были нашим гимном:

Перводержавную
Русь православную
Боже, храни!
Царство ей стройное,
Въ силѣ спокойное!
Все-жъ недостойное
Прочь отжени!

О, Провидѣніе!
Благословеніе
Намъ ниспошли!
Къ благу стремленіе,
Въ счастьѣ смиреніе,
Въ скорби терпѣніе
Дай на земли!

Второе возражение: зачем все это нужно в такой безнадежной ситуации. Ну, прежде всего, это нужно мне, чтобы не впадать в отчаяние. Украинская пропаганда ненависти, которая льется со всех сторон и набирает силу, обильно питаемая расистской ложью, требует повсеместной «отмены» России и «запрета» всех русских. С таким же успехом они могут требовать отмены земного притяжения, как глупая мартышка из известного детского мультфильма. Россия никуда не денется, ни с территорией, ни с населением, ни с культурой, которая будет побогаче борща³ и вышиванок.⁴ Россия — это не Путин и его банда грабителей, насильников и кавказских головорезов. Россия — это не РФ.⁵ Они все уйдут, сгинут, но после и вместо них что-то останется. Останемся мы и наши дети. В самые беспросветно темные годы Андрей Альмарик написал «Просуществует ли СССР до 1984 года». Никто не мог ему поверить, но это день настал. Размышление о будущем возможном, но осуществимом только чудом, не мешает жить и творить сегодня, наоборот, оно помогает понимать и видеть, что еще не все бессмысленно. Враг рода человеческого очень бы хотел, чтобы этот свет потух. Не уступлю, не дождется.

¹ Who is Mr. Pu?.

² Концепция Москва — Третий Рим.

³ Хорош борщок, да маловат горшок.

Вышивка — это еще не культура.

Почему РФ — не Россия.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Планъ реанимаціи Россіи.

Минималистические искусственные языки

Забавный факт¹ дает повод для размышления: можно ли создать искусственный язык, который бы был максимально простым во всех своих аспектах — фонетика, словарь, грамматика, синтаксис и т. д.? Можно ли еще упростить язык по одному из выбранных параметров, жертвуя остальными лишь в минимально возможной степени? Скажем, можно ли будет вывести закономерность, когда X дополнительных звуков сокращает словарь языка на Y %? Теоретически ответ, очевидно, утвердительный, если под простотой понимать минимальное число элементов (звуков, корней, правил). Однако если в понятие простоты добавить скорость усвоения языка человеком, удобство использования, безошибочность передачи информации по основным каналам (речь и письмо), то критерии становятся менее очевидными.

В приведенном примере язык токипона² явно намного более избыточен, чем естественные языки. «Mute mute mute mute luka luka luka tu wan» (что означает «20+20+20+20+5+5+5+2+1») с помощью введения лишь одного дополнительного правила можно сократить шестнадцать слогов до десяти: «tu tu mute tu wan luka tu wan» (что означает «(2+2)×20+(2+1)×5+2+1». Но сделало бы это язык в целом проще, ведь само новое правило «если меньшее числительное предшествует большему, то меньшее умножается на большее» должно быть изложено на каком-то формальном языке, в котором помимо операции «сложить» появится новая операция «умножить», а также категории «больше» и «меньше»?³

Похоже, что естественные языки дают определенный ориентир, где может проходить реально достижимая граница простоты. В каких-то аспектах такие языки по необходимости избыточны, другие же изменяются вследствие эволюционного давления. Например, русское «девяносто восемь» — это шесть слогов, французское «quatre-vingt-dix-huit» — пять, немецкое «achtundneunzig» — четыре, английское «ninety eight» — три. В других языках наверняка может быть больше, но вряд ли где-то повстречается меньше трех слогов. Сокращение до двух слогов, скажем при переходе к позиционной системе («девять-восемь») чревато невосполнимыми потерями информации при передаче,⁴ а этого себе естественные языки уже не могут позволить. В двоичной системе потребовалось бы минимум семь слов, которые могли быть односложными. В сторичной бы было достаточно одного слова, не тогда бы само слово стало длиннее. (Односложные бы потребовались для обозначения других, более часто встречающихся в речи понятий, где могли бы принести больше пользы). Интуитивно кажется, что английский язык использует больше односложных и многозначных слов, чем, скажем, русский, но «цена», которую за это платит — сложность фонетики, синтаксиса и довольно непростые правила разрешения многозначности (disambiguation) в некоторых случаях.

Кажется, что из искусственных языков эсперанто — это достаточно хорошее приближение к идеалу простого во всех отношениях языка, хоть он и был создан любителем, опиравшемся на свою языковую интуицию. «Девяносто восемь» на этом языке будет «naŭdek ok» — те же три слога, как в английском, при том, что фонетика эсперанто намного проще английской. Видно, что простота грамматики, связанной с глаголом, как в славянских языках, в сочетании с характерным для романских языков отсутствием склонения у имен (за исключением винительного падежа) не лишили эсперанто универсальных выразительных качеств. С другой стороны, словообразование при помощи суффиксов в этом языке иногда может быть показаться неуклюжим. Скажем, в простейших случаях образование «bovino» (корова) от «bovo» может быть оправданным, тогда как трехсложное слово «patrino» (мать), образованное от «patro» (отец), могло бы иметь свой собственный корень. Вопрос в том, можно ли сделать простой искусственный язык еще проще, чем это получилось у Зименгофа.

Мне неизвестно, ведет ли кто-то исследования в этом направлении, но сама идея создания искусственного интеллекта, который бы был способен генерировать искусственные языки и исследовать их свойства, кажется весьма привлекательной. Конечно, можно было бы обратиться к какому-то из существующих априорных логических языков вроде логлана или ложбана, но при переводе на них текстов с естественных языков возможна потеря значимой информации. Скажем, союзы «и», «или», «если» и отрицательные частицы имеют в языке собственное значение, которое не всегда удается свести к соответствующим им логическим операторам. Сгенерированные искусственным интеллектом языки с эталонной сложностью можно было бы применить, например, для измерения количества информации в естественных информационных системах, где шум и избыточность могут быть следствием использования естественного языка.⁵

¹ О дзен-числительном.

² Минималистический искусственный язык, созданный, по словам его автора Сони Ланг, в соответствии с принципами дзена. Википедия: Токипона.

³ Здесь возникает еще один интересный вопрос: возможно ли описание языка и всех его правил на нем самом? Похоже, что в принципе это возможно, но такое описание само должно основываться на некотором нередуцируемом наборе правил, «внеположенном» самому языку, причем чем меньше этот набор, тем более избыточным получается описание. Чтобы описание было компактным, нужно воспользоваться более богатым, но специализированным «внешним» языком. Программисты знают, к примеру, форму Бэкуса — Наура.

⁴ Например, при диктовке длинных чисел слушатель может пропустить несколько слов и тогда он легко ошибется на несколько порядков. Если же говорящий будет произносить избыточные слова, такие как «тысяча», «миллион» и т. п., потенциальная ошибка слушателя будет меньше, по крайней мере порядок он определит точнее. Исключение — диктовка номеров телефонов и других подобных цифровых идентификаторов, длина которых фиксирована и ошибка передачи обнаруживается сразу.

⁵ Например, Энтропия и сложность права.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Минималистическіе искусственные языки.

Кому адресованы юридические тексты

Недавнее решение Верховного суда США¹ вызвало бурную политическую дискуссию, докатившуюся и до нас. Почти целиком она исчерпывается соперничеством партикулярных нормативных (этических) систем, претендующих на то, чтобы стать всеобщей правовой нормой. Только небольшой процент сетевых комментаторов использовал этот повод для того, чтобы задуматься о путях интерпретации текста американской конституции. Мне эта тема тоже показалась интересной в контексте доступности нормативных текстов и их аргументации для понимания широкой публикой.

Такой текст как конституция США создается во время его (ре-)интерпретации. Только среди судей Верховного суда найдется как минимум три-четыре подхода, которые существенно отличаются друг от друга и по методу, и по результатам. Среди юристов-конституционалистов — еще больше. Таким образом, поиск какого-то объективного смысла или реального содержания текста всегда будет зависеть от исходных посылок. Это не значит, что толкование может быть произвольным, хотя иногда так может показаться,² но с формальной точки зрения верна та, которую принимает суд. (Здесь, однако, стоит упомянуть особое мнение судей, которые в практике конституционных судов многих стран публикуется и становится частью официального текста). Суд всегда прав, даже если неправ: если упростить, то не существует инстанции, кроме самого суда, которая бы подвергла пересмотру его решение. То есть здесь основным критерием выступают юрисдикция и власть, признаваемые всеми остальными.

Следующий уровень понимания текста судебного решения — это его убедительность для других юристов, то есть тех, кто разбирается в американском конституционном праве. Можно провести аналогию с математической теоремой: проверить правильность доказательства могут только другие признанные математики. Как стать признанным математиком? Очевидно, что для этого надо быть принятым в сообщество математиков. Такой уровень анализа для большинства обычных юристов очевидно недоступен. Несмотря на то, что они уже отличаются от неподготовленной публики, у них все равно недостаточно специальных знаний и компетенции, чтобы даже в упрощенном изложении отличить, где серьезная убедительная аргументация, а где ошибка или намеренное введение в заблуждение.

Процесс принятия законодательных актов также поддерживает определенная аргументация, которая может быть более или менее убедительной: сопроводительная записка к законопроекту, RIA (regulatory impact assessment), парламентские дебаты и т. п. И хотя все это не носит нормативного характера (обязателен для соблюдения только текст самого закона), рабочие материалы законодательного процесса могут послужить основой для телеологических методов интерпретации, то есть таких, которые выявляют цели и намерения законодателя, расходящиеся с буквальным смыслом.

О формальной сложности права я недавно писал.³ Чтобы проиллюстрировать этот тезис, здесь можно провести одно сравнение. Мало кто, не имея соответствующей подготовки, возьмется рассуждать о квантовой механике, а если возьмется, то будет выставлен на посмешище. Но конституционное право, как я думаю, устроено намного сложнее. Квантовая механика отпугивает обычного человека потому, что она излагается на математическом языке, который кажется сложным и недоступным. На самом же деле он довольно с формальной точки зрения довольно прост: в нем не так много сущностей и операций с ними. Язык же конституционного права кажется понятным, потому что использует слова обычного языка, но на деле он оперирует как минимум многими десятками тысяч понятий, границы которых при этом наиболее размыты, даже если сравнивать с языком других отраслей права. С этими понятиями невозможно производить однозначные и предсказуемые преобразования, как в квантовой механике, а любые выводы, включая промежуточные, подвергаются разнообразным тестам, среди которых «здравый смысл», как один из многих.

Есть исследования правосознания в западных странах последних десятилетий, которые проносят неожиданные результаты: авторитет права и его соблюдение не зависят от того, знают ли люди содержание закона и понимают ли, в чем состоит правовая норма.⁴ Обычные люди без специальной длительной подготовки в принципе неспособны оперировать понятиями такой степени абстракции, какая свойственна языку права. Поэтому право воздействует на поведение людей окольным путем: через воспитание, информирование, государственные санкции и т. д. Радикальный взгляд демонстрирует Друри Стивенсон:

„...the written formulations of the law are “addressed” to the state itself, or more specifically, a set of state actors — courts, agency officials, and enforcement officers. Although the written formulations, both statutes and cases, are available to the public, the citizenry is not in “actual” receipt of the law itself, but rather the state actors bring the law to the public through their actions (e. g., interpretation, implementation, enforcement)”.⁵

«Письменные формулировки права „адресованы“ самому государству или, более точно, ряду представителей государства — судам, официальным лицам и сотрудникам правоохранительных органов. Несмотря на то, что письменные формулировки, как законов, так и судебных решений, доступны для публики, граждане не воспринимают право само по себе как „реальность“, а скорее через представителей государства, которые доносят [содержание] права до публики посредством своих действий (то есть интерпретации, применения и принуждения [к его соблюдению])».

Многие считают для себя возможным высказываться о содержании упомянутого выше судебного решения, не будучи знакомыми с оригинальным текстом. Подавляющее большинство суждений основаны на упрощенном изложении, то есть на интерпретации текста, которая больше говорит об интерпретаторе, чем о самом тексте. Но это в каком-то смысле правильно: если норма права недоступна для понимания, ей невозможно руководствоваться в поведении и, следовательно, она не имеет никакой силы. Как минимум, нормативное содержание права должно быть доступно если не всем, то хотя бы тем, кому оно адресовано. Но сложные для рядовых граждан юридические абстракции, содержащиеся в оригинальном тексте, останутся недоступными: как и квантовая механика, вопросы разделения компетенции в остаточной федерации никак не следуют из непосредственного житейского опыта и, в общем, влияют на него весьма опосредованно.

¹ Dobbs v. Jackson Women’s Health Organization.

² Закон — что дышло.

³ Энтропия и сложность права.

⁴ PODGÓRECKI, Adam. Law and Society. London: Routledge and Kegan Paul, 1974, p. 197. OLIVECRONA, Karl. Law as Fact. London: Stevens and sons, 1971, p. 82.

STEVENSON, Drury. To Whom Is the Law Addressed? Yale Law and Policy Review, 2003, Vol. 21, Issue 1, p. 108.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Кому адресованы юридическіе тексты.

Энтропия и сложность права

Последнее рассуждение о нормативной инфляции основано на промежуточных выводах, которые нуждаются в небольшом пояснении.*

Если рассматривать право как систему взаимосвязанных текстов, его собственную энтропию можно определить как меру непредсказуемости при порождении новых текстов, таких как судебные и административные решения, законодательные акты, разъяснения, заключения и т. п. С этим также связана энтропия окружающих право систем: ведь оно существует не само по себе, а в качестве регулятора поведения людей и институций. Функционирование права в оном качестве позволяет заглянуть за границы строгого формализма. Поведение людей определяется субъективным пониманием содержания права в конкретной ситуации и рациональными ожиданиями относительно поведения других субъектов. Поведение институций зависит от их способности поддерживать соблюдение собственных правил. Снижение энтропии, то есть непредсказуемого поведения, выступает критерием эффективности права, как об этом говорилось в упомянутой выше заметке.

Для наших целей наиболее адекватным методом оценки сложности права было бы измерение минимального количества информации, которое нужно для моделирования права с заданной точностью. Например, если существуют сотни тысяч или миллионы судебных решений, то в частном случае вопрос о сложности права звучал бы так: насколько сложной должна быть модель, чтобы с ее помощью можно было было восстановить содержание всех имеющихся судебных решений? Кажется, что это тавтология: измерение сложности одной формальной системы (текстов, содержащих информацию о праве) сложностью другой (ее модели). Однако смысл в этом есть. Право, представленное в виде текстов, без существенных потерь не может быть переведено на более простой язык, чем язык естественный. Как раз наоборот, все свидетельствует о том, что реальность, скрытая за языком права, сложнее самого используемого языка. Тексты права интерпретируются людьми, а детали этого процесса тоже остаются загадкой. Упрощенная модель с известными статистическими свойствами могла бы послужить опосредованному измерению сложности моделируемой системы. Можно представить себе эксперимент по подобру минимального числа параметров и наиболее простой конфигурации генерирующей нейронной сети, обученной на заданном корпусе текстов и имитирующей процесс их интерпретации. Если такая сеть порождает тексты с удовлетворительной точностью, то ее параметры можно считать косвенным показателем сложности обучающей выборки.

Взаимосвязь между энтропией и сложностью права будет выражаться еще и в том, что примитивное право плохо пригодно для предсказуемого регулирования поведения людей и институций: для разрешения конкретных ситуаций существующих в нем правил недостаточно, по необходимости создаются новые, привнесенные из других нормативных систем или закрепляющие случайно складывающуюся практику. Как говорилось выше, право усложняется как в силу внешнего воздействия (парадокс ценностной нейтральности), так и собственных имманентных свойств (парадокс самореферентности). Право, которое усложняется, уменьшает энтропию внутри и снаружи, но только до определенного предела. Дальнейший рост сложности приводит к тому, что для субъектов, поведение которых регулирует право, оно становится слишком сложным и фактически непредсказуемым. Для людей ограничителями служат природные память и интеллект, для институций — общие законы управления в сложных системах. В какой-то момент такое право перестает справляться с энтропией, а его регулятивная функция переходит к какой-то другой системе. А это нас возвращает от исследования формальных свойств права к его эволюции.

* Обсуждение этих вопросов предложил д-р Ян Горженьовский, который в конце апреля выступил с докладом на тему «Границы сложности в системе права» на научном семинаре по теории права и конституционному праву на факультете права Карлова университета. Благодарю коллегу и других участников семинара за дискуссию по этому вопросу, которая дала пищу для моих собственных размышлений.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

Все заметки в этой серии

Парадокс самореферентности
Юрист и математик о возможном и невозможном
Парадокс ценностной нейтральности
Парадокс нормативной инфляции
Энтропия и сложность права

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Энтропія и сложность права.

Три парадокса права. Парадокс нормативной инфляции

Право развивается единственным доступным ему способом — производством новых норм. Если право уменьшает энтропию по сравнению с любым альтернативным праву состоянием, оно начинает формально усложняться и расширять свою область регулирования. Эффективность права измеряется в предсказуемости поведения других социальных систем, которые регулируемых правом. Как следствие, для описания большего количества ситуаций с заданной точностью нужно меньше информации. Абстрактная норма может быть в этом смысле более эффективной, чем множество частных.

Нормативная инфляция ведет не только к количественным, но и к качественным изменениям формальной системы, которая стремится к когерентности и консистентности, о которых уже говорилось выше. Право усложняется в силу своей собственной внутренней динамики. Здесь проявляется парадокс саморефрентности. Внешнюю динамику в этот процесс приносит требование ценностной нейтральности. В усложняющейся системе неизбежно появляется больше противоречий для разрешения которых требуются новые нормы. Начинается экспоненциальный рост сложности, бегство в бесконечность.

Если право продолжает усложняться, энтропия в определенный момент начинает также увеличиваться: право становится менее предсказуемым, теряет стабильность и хуже выполняет свою регулятивную функцию. Когда адресаты не могут ориентироваться среди большого количества норм, когда право слишком сложно, непредсказуемо, противоречиво и изменчиво для них, когда не отвечает рациональным ожиданиям, люди перестают руководствоваться правом вовсе; наступает аномия, нормативный хаос. Однако хаос — это система с очень простыми правилами и высокой мерой энтропии. Из этого, согласно теореме Рамсея, возникают более сложные системы, снижающие энтропию.* Примитивные системы под действием эволюционного давления, то есть в борьбе за эффективность, приспосабливаются к потребностям регулирования, они совершенствуются путем создания новых норм. Чем более сложной формальной системой становится право, тем больше вероятность ее перехода в состояние хаоса. Однако из хаоса неизбежно появляются новые упорядоченные самоусложняющиеся системы.

* Теория Рамсея и возникновение структур в правовых системах.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

Все заметки в этой серии

Парадокс самореферентности
Юрист и математик о возможном и невозможном
Парадокс ценностной нейтральности
Парадокс нормативной инфляции
Энтропия и сложность права

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Три парадокса права. Парадоксъ нормативной инфляціи.

Единство против многообразия

Почему-то свободомыслящие люди либеральных и прогрессивных взглядов, как они сами себя характеризуют, все думают одинаково, с небольшими несущественными вариациями. По множеству вопросов любое отклонение от мнения большинства (в сем социальном слое) или сомнение в святости их светских святынь не допускается, заканчивается отлучением от груминга, личными оскорблениями и исключением из «приличного общества». Находясь всегда в стороне от подобного выяснения отношений, вызывающих премерзотнейшее чувство, я мог часто наблюдать за их развитием. Потом эти люди сами себе объясняют, что периодический остракизм нужен их сообществу в воспитательных целях, ибо нельзя соваться со свиным рылом в калашный ряд. «Хочешь быть в интеллектуальном сообществе — соблюдай правила приличия», под чем понимается, прежде всего, единомыслие. При этом наиболее адекватные персонажи в частных беседах говорят совсем не то, что пишут открыто. Может я ошибаюсь и слишком предвзят со своими поверхностными выводами, но у меня складывается ощущение, будто бы они больше всего боятся своих же, лишь бы не вякнуть что-то недозволенное и не стать объектом травли со стороны умной, интеллигентной и свободной публики. Я давно перестал ценить сие общество (хотя по происхождению, образованию и многим взглядам к нему, несомненно, должен принадлежать). Однако значительное число его представителей себя проявили как люди поверхностные, не очень умные, злобные, мстительные и мелочные. Напоминают мне т. н. «неформалов» времен моего детства и ранней юности, которые в своем нонконформизме были совершенно одинаковыми, вплоть до внешнего вида и униформы. Похоже, что умные все-таки не умеют ходить строем и это один из их отличительных признаков. (Впрочем, не значит, что всякий, кто испытывает проблемы со строевой подготовкой обязательно умный).

Совсем не таким было мое общение с консерваторами, с традиционалистами и даже с фанатиками, которых я изначально как минимум недолюбливал, а временами открыто презирал. Они, будучи твердо убежденными в некоторых вещах, с которыми я нередко не могу согласиться в силу собственных каменных убеждений (обладающих весьма ненадежным свойством меняться в самый неожиданный момент), спокойно принимают различия во взглядах без излишнего драматизма. Они не навешивают ярлыки (скорее наоборот, я вешаю на них), редко переходят на личности и не считают мое мнение по конкретному вопросу результатом врожденного умственного, нравственного или иного дефекта. Поняв, что в некоторых вопросах нельзя найти общего языка, спокойно, без гнева, пристрастия и ненависти (так свойственной «либералам» при малейшем отходе от их канона и догматики) могут продолжать беседу о чем-то другом, что не вызывает сильных споров и даже иногда ведет к плодотворному взаимному обогащению. И даже если с ними все-таки получается разругаться до хрипоты, чаще всего это не заканчивается взаимной ненавистью и мы расходимся если не друзьями, то по крайней мере уважающими друг друга людьми. И, главное, я редко находил существенные отличия между тем, что такие люди говорят лично, и тем, что пишут открыто.

В начале прошлого года, когда многие свободомыслящие персоны переходили из Facebook в Minds для того, чтобы потом опять схлынуть обратно, один комментатор* написал, что теперь «Консерватизм — это новый панк». Я тогда чуть не умер от зависти, что такая формулировка не пришла мне самому в голову. Но похоже на то, что это действительно так. Настоящую свободу мысли, толерантность и уважение ко взглядам теперь можно найти скорее среди консерваторов и традиционалистов, чем среди т. н. либералов.

* Agavr.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Единство противъ многообразія.

Снова о русском народе и большевиках

Слово «народ» слишком многозначно, а поэтому часто мешает строгости суждений. С другой стороны, новые термины «этнос», «нация» ведут к еще большей путанице, потому и их каждый понимает по-своему. Попробую все же выделить важнейшие, на мой взгляд, значения слова «народ» так, чтобы оно снова стало операциональным. Тем более, что эти смыслы без пояснения используются в других моих заметках.

Народ в биологическом смысле — это масса людей, связанных определенными внешними чертами, а помимо этого историей расселения, взаимодействии с ландшафтом (по Льву Гумилеву), обычаями и т. п. Природа слепа, она одинаково рождает подонков и гениев. Но множество людей — это еще не народ в собственном смысле, populus, а толпа, стадо, vulgus. В этом смысле этимологически слово «народ» также восходит, конечно, к «роду» и «рождению», то есть биологическому единству. Но ведь мы используем слово «нация» в другом смысле, как политическое единство, хотя это тоже nasci, то есть «родившиеся».

На биологической основе вырастает культура. Культура иерархична. В ней прекрасное ценнее и выше безобразного. (Для простоты не будем сейчас разбирать XX век, который постарался опрокинуть эти представления). Культура живет в среде народа, связанная с его материальным бытием (природой, трудом) равно как и с духовным (воображаемым миром, фантазиями, устремлениями). Культуру не так легко разрушить. Но культура — это не только и не столько памятники прошлого (великие произведения), сколько среда, в которой они снова возникают. Культура производит не только шедевры, но и много шлака и даже откровенно вредоносного. То же христианство постоянно сталкивалось с разрушительными и опасными сектами: манихеями, гностиками, катарами и т. д. Существуют деструктивные секты в протестантизме, в православии. Поэтому жизненно важный для существования народа вопрос заключается в том, что из безмерного богатства культуры извлекается, воспроизводится, закрепляется и служит основой для дальнейшего развития.

И, наконец, то, что меня больше всего интересует, — это уровень цивилизации. Здесь сподручнее говорить о нормах и институтах.* В отличие от народов, институты и нормы живут очень долго. Вот, к примеру, римское право или Католическая церковь. Институты — это сверхчеловеческий разум, который управляет нами и использует для своих собственных целей. Аристотель говорит о человеке, определяя его как ζῶον πολιτικόν, то есть политическое животное, а это, как я понимаю, предполагает существование человека в искусственной среде норм и институтов. И Цицерон в диалоге De re publica дает определение народа как «множества людей, которое объединяет согласие в вопросах права и общий интерес»:

«Res publica res populi, populus autem non omnis hominum coetus quoquo modo congregatus, sed coetus multitudinis iuris consensu et utilitatis communione sociatus».

Таким образом, в собственном смысле слова народ, populus — это не просто биологическое объединение людей, не стадо, не толпа, и даже не только культура или общество, а все это скрепленное вместе цивилизацией, то есть нормами и институтами.

Итак, народ как populus — это сверхчеловеческий организм, одна из многих форм, структура, пронизанная множеством горизонтальных и вертикальных связей. Когда они обрываются, народ перестает существовать и растворяется в своем окружении, не будучи способным поддерживать культуру и цивилизацию. Так, например, восточные славяне, угро-финны, норманны смешались и растворились друг в друге, создав русский народ. Или кельты, от которых отсталость только кое-что в названиях и языке. Или римляне, которые оставили великую культуру, но не цивилизацию. В народе, если он представляет собой здоровый организм, лучшие поднимаются наверх, худшие остаются внизу. В нормальном функционировании такого сверхчеловеческого организма бывает много сбоев. Если такие механизмы поддержания гомеостаза нарушаются, народ переживает внешний или внутренний кризис, который заставляет его меняться или ведет к его исчезновению. Гумилев называет этот внутренний кризис народа (у него — этноса) фазой надлома и объясняет его исчерпанием внутренней энергии. Мне не совсем понятно, что это за энергия такая и откуда берется, поэтому ближе эволюционное объяснение. Бесспорно то, что исторические народы переживают такие кризисы, из которых выходят с большими или меньшими потерями.

Теперь эту теорию можно примерить на то, что сделали большевики с русским народом. Конечно, большевики возникли в среде русского народа, а затем воспользовались ими в биологическом смысле (мне нравится в последние время использовать термин «этнический субстрат»). В этом смысле до большевиков и после них народ один и тот же. На биологическом уровне потери огромны, но они в принципе восполнимы: природа умеет справиться с большими потерями, многие народы (в смысле популяции) проходили через «бутылочное горлышко», но выжили. Другое дело, что истребление нескольких процентов элиты народа (уже в культурном смысле) наносит ему примерно такой же ущерб, как разрушение мозга человека: вроде относительно (по массе) не такая большая потеря, однако же без мозга это уже не вполне человек (в смысле биологически функционального организма).

Далее — культурный уровень. Трудно отрицать, что многие идеи, на которых вырос большевизм, можно обнаружить и русской культуре. Не обошлось и без заимствований вроде того же Маркса. Но это была деструктивная идеология, вредная мутация в здоровом организме, которая не была вовремя распознана и подавлена в силу слабости институтов и репрессивного аппарата государства. Гумилев это называет антисистемой. Можно признать этот термин удачным, ведь суть большевизма в переворачивании всего с ног на голову, в разрушении институтов и норм. В СССР действительно создавалось впечатление, что сохранялась классическая русская культура (литература, музыка, театр, балет и т. д.). Конечно, многое подверглось цензуре, идеологической (дез-)интерпретации или забвению, но многое воспроизводилось на достаточно высоком уровне. Но для культуры не это главное. Была разрушена среда, в которой создавались великие произведения, а ее имитация в виде «творческих союзов» порождала продукцию, которая мало отличалась от мусора. Русская культура в значительной мере развивалась в альтернативной среде, в крайне стесненных рамках постоянным прессом советской системы.

По отношению к русской цивилизации, а, стало быть, и высшей форме существования народа в смысле populus, большевики занимали позицию крайней враждебности. Институты были разрушены почти все, легче назвать, что осталось: отчасти Академия наук, с некоторыми оговорками некоторые факультеты университетов, некоторые культурные учреждения. Но само государство, само политическое бытие народа (по Аристотелю) или правовое (по Цицерону) были уничтожены полностью.

Итак, утверждать, что большевизм мы создали сами, что он вырос и органично развился нашей культуры, нашего народа — это сродни тому, как человеку, умирающему от рака, говорить, что он сам себе эту опухоль с метастазами и вырастил. Формально да, так оно и есть: раковые клетки — это переродившаяся клетки организма, но по сути они чужды ему, потому что служат только себе, потребляют все ресурсы только для себя и, в конечном итоге, убивают организм.

* Как они предположительно могли бы возникнуть я писал в заметке о теории Рамсея и в заметке о происхождении права.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Снова о русскомъ народѣ и большевикахъ.

Империя и антиимперия: расстановка точек над «i»

Пояснение-продолжение к предыдущему.* Разница в методах Петра I и Сталина следует из того, что первый укреплял и расширял империю, а второй — антиимперию. Империя приходит и, ничего не скрывая, стремится к достижению своих целей. Когда империя присоединяет новую территорию, она не должна изображать, будто бы это территория сама хочет, чтобы ее присоединили. И наоборот, кто-то бы может и хотел перейти под покровительство сильного, но их не берут, потому что у империи всегда есть представление о своих естественных границах и ответственности. Поэтому для империй не свойственен бесконечный рост; ни одна из них не претендовала никогда на мировое господство. (Даже у Гитлера не было таких планов. Он хотел только подчинения Европы своим интересам и расширения жизненного пространства до Урала, оставляя Африку и Дальний Восток своим союзникам). Само определение России как наследницы Византии, православной империи является полной противоположностью торжеству мирового коммунизма как универсальной идеи. Большевистская же антиимперия осознает, что она — не нормальное государство, а банда разбойников, поэтому у нее не может быть явно декларируемых легитимных интересов. Чтобы изобразить легитимность она опирается на марионеточное правительство, на местные кадры коммунистов. Ведь для всеобщего счастья пролетариев не может быть никаких границ, поэтому присоединиться к антиимперии можно только «добровольно», что и имитируется. Большевики использовали сепаратистские устремления народов Российской империи для ее уничтожения и ожидали, что вот-вот к их проекту присоединятся Венгерская советская республика, потом Польская, Баварская, Бременская, Эльзасская, Словацкая, Иранская, Тувинская и так далее.

Тут стоит отменить (это понадобится потом), что США, не будучи по сути империей (это образование другого типа) в Ираке и Афганистане вели себя соответствующем способом, то есть использовали империалистические методы. Они пришли, взяли территорию под свой контроль, только после этого стали выращивать местные силы, которые могли бы стать их опорой и союзниками в будущем. То, что это вышло не очень хорошо, это уже проблема конкретных обстоятельств, а не империалистических метода и не способа мышления как таковых. Кстати, почему США не империя? Потому что главная американская идея — это мессианство. Это вполне закономерно, если учесть, что страна возникла как край религиозных фанатиков, которым не нашлось место в нормальных странах. Теперь протестантская идея Царства Божьего заменена на «демократию», но суть остается той же самой. Но империя не может существовать как мессианский проект, это другое.

Следующее отличие состоит в том, что происходит на новых территориях. Империи часто учатся у народов и культур, с которыми взаимодействуют. Нормальная империя (не колониальная, потому что это другой подтип) не унижает, не подавляет, не унифицирует. В Российской империи польская шляхта, грузинские князья и даже среднеазиатские ханы все оставались на своих местах, только приносили присягу русскому царю и через это попадали в элиту. Польша, пока не встала на дыбы, оставалась со своей конституцией. Более мудрая Финляндия также пребывала со своим парламентом. Были области казачьего войска со своими самоуправлением. То есть империя обычно существует как максимально комфортная и наиболее приемлемая для всех форма сосуществования многих народов. Часто вспоминаемая недобрым словом русификация Польши произошла только после нескольких дерзких восстаний. При этом Александр I сам было полонофилом, он хотел и оставшуюся часть России устроить по польскому образцу и единственное, что символически ограничивало суверенитет польского народа — личная уния с российским императором.

Чтобы понять разницу между империей и неимперией достаточно посмотреть на историю Австро-Венгрии во второй половине XIX века. Австрийцы — народ с опытом имперского управления. При них славяне реализовывали культурную автономию, переживали национальное возрождение, создавали собственный языки и идентичность. И, наконец, народы, проживавшие в Цислейтании, получили свое политическое представительство в земских сеймах и в рейхсрате. Совсем не так поступали венгры с Транслейтании. Они подвергали мадьяризации все проживавшие на их территории народы, а в сейме венгры составляли больше 90 %, хотя их доля в населении не достигала и 50 %.

СССР не был империей прежде всего потому, что действовал как унификатор, а не руссификатор. И хотя в значительной мере (но не всегда) опирался на представителей местных этнических групп, для него была важнее лояльность и «политическая грамотность», а не национальность. Он не включал местные элиты в общую, он их насаждал и создавал. Единство идеологии и организации жизни продвигались повсюду, создавались колхозы, партийно-хозяйственные иерархические структуры управления, вводилось единообразное законодательство, полностью порывавшее с местными традициями. (Хотя гражданское и уголовное право относились к ведению республик, а не союза, тем не менее действовавшее право было унифицировано от ганзейских городов в Прибалтике до среднеазиатских горных аулов. В империях ничего подобного просто не может быть, потому империя всегда понимает, что разные ее части развиваются по-разному).

Но СССР был не просто неимперией, он был антиимперией прежде всего потому, что как и США, строился вокруг мессианской идеи, а не народа. Наоборот, русский народ, у которого был опыт управления имперским организмом на протяжении нескольких веков, подвергался унижению и истреблению. От него в пользу национальных окраин были отняты и территории, и ресурсы. Русский шовинизм проклинали не только на уровне идеологии, но и в официальных документах, конституциях советских союзных республик и даже автономных республик в составе РСФСР.** Целью существования СССР было создание нового человека, «новой исторической общности», советского народа. Своего рода колонизация наоборот, когда колонизированные народы живут за счет колонизаторов. Уровень жизни, скажем, в кавказских или прибалтийских республиках в несколько раз превышал производимый ими продукт. Нужно было купить лояльность окраин. По той же причине, пока в СССР был послевоенный голод, зерно и продовольствие поставлялось в страны Восточной Европы для того, чтобы укрепить влияние просоветских партий. Рим покорил Египет для того, чтобы получать оттуда хлеб и процветать самому. СССР покорял других для того, чтобы самому разоряться, но продвигать идею всеобщего коммунистического счастья.

И еще в заключение один признак антиимперскости СССР и его наследницы РФ. Это отношение вышеупомянутым США. Трудно представить, какая еще страна на свете занимает положение более подходящее для того, чтобы быть вечным и главным другом России. Сферы влияния и области интересов у России и США почти не пересекаются. А главный соперник у нас один — это Китай. Исторических обид и счетов, в отличие от европейских стран, у нас почти нет никаких, если не брать советский период. И, более того, само появление США на исторической сцене — это в значительной мере заслуга России и Франции. Те, кто видят в них врага России, на самом деле никакие не наследники империи, а ровно наоборот. США могут восприниматься в качестве соперника только тем, кто считает сферой своих интересов весь мир. Мирового господства жаждал большевизм, он искал возможности присутствия в Азии, Африке, Америке. Россия же для него не была цель, а только средством, русский народ — источником ресурсов. Поэтому из самой сути СССР как антирусской антиимперии закономерно вытекает соперничество с мессианскими США, за которыми видится претензия на мировую гегемонию. Это соперничество основано на идеологии. Но империи на идеологии не основываются.

* Царь-то ненастоящий.

** Спасибо Александру Верещагину, который обратил внимание на этот факт.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Имперія и антіимперія: разстановка точекъ надъ «i».

Царь-то ненастоящий

За движением путинской мысли я специально не слежу, но иногда что-то все-таки долетает. Говорят, будто бы засевшая в Кремле крыса себя сравнивает с Петром I, который, по ее мнению, только возвращал свое. Восхищение одним из самых гнусных тиранов в мировой истории, алкоголиком и патологическим садистом даже по меркам своего времени, оставившим после себя длительную традицию произвола, беззакония и дворцовых переворотов — это не новинка. Новинка — это контекст, в котором Путипут изливает на публику свои убогие мыслишки, не выходящие за рамки кагэбэшных брошюрок и учебных пособий.

Петр же совершено не интересовался тем, отнимает ли он что-то у соседей или восстанавливает «историческую справедливость». Он ставил перед собой стратегическую задачу — прорубить «окно в Европу», выгнать турок с Северного Причерноморья или отодвинуть персидскую угрозу — и решал ее всеми доступными для него средствами. Точно также в его время рассуждали шведский Карл XII, который приперся аж к Полтаве, Станислав Лещинский или Ахмед III. Все они были бы рады взять у соседа все, что могут, что плохо лежит, не нуждаясь в псевдоисторическом оправдании своих действий, потому что они сами эту историю и писали. Тем более, что никаких русских, турок, шведов, персов тогда не существовало. Были только подданные русского царя, турецкого султана, шведского короля и персидского шаха.

Путинские действия больше походят на то, как действовал другой тиран, Сталин. Он вел принципиально антиимперскую политику, унаследованную им от Ленина и Троцкого. (Внешняя смена риторики не должна вводить в заблуждение: важны цели и методы, а не слова). В основе советской конституции лежал постулат добровольного вхождения в союз различных государственных образований, который никакими естественными границами (этническими, культурными и даже географическими) ограничен быть не мог. Именно поэтому на эмблеме СССР (которую по ошибке называют гербом) был изображен земной шар в лучах восходящего солнца, символизирующий мировое господство коммунизма. Сталинская экспансия, как и ленинская, была построена на создании марионеточного правительства, которое якобы выступает от имени народа, желающего присоединиться земшарной республике советов. Но это было не расширение России, а большевизма. Это была мировая революция, осуществляемая военно-политическими средствами. Всякое сопротивление объяснялось кознями капиталистов и буржуазных националистов. (Что также зафиксировано во всех конституциях союзных республик, причем среди побежденных врагов числился и великорусский шовинизм). Страна победившего пролетариата уже не могла оставить призыв соседней страны без ответа и, разумеется, оказывала ей свою пролетарскую помощь, присоединяя к себе. Так были проведены почти попытки захвата или подчинения соседних территорий, как успешные, так и неуспешные: Финляндии и Прибалтики, Восточной Европы и Подкарпатской Руси, Чехословакии и Афганистана. (Исключением могут послужить, разве что, Курильские острова, Южный Сахалин и Кенингсберг, где это произошло с согласия мировых держав).

Итак, действия Путина на Украине — это продолжение сталинской, а не петровской политики, принципиально антиипериалистической по способу реализации и антирусской по последствиям. Трусость, непоследовательность и патологическая склонность ко лжи не позволяют ему не только ясно сформулировать совместимую с национальной идеей цель военных действий, но даже думать соответствующим образом. А без этого ее достижение представляется призрачным. В отличие от Сталина, у Путина уже нет ресурсов, которыми бы можно было многократно перекрыть бездарность руководства и неэффективность принимаемых решений. Внутренний запас прочности у РФ при нынешнем режиме не так уж и велик.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Царь-то ненастоящій.

Колонизация без страха и упрека

Российские либералы в своем перерождении (или вырождении?) достигли новых высот (или глубин?): как по свистку набросились на несчастного Пушкина, который у них теперь виноват в происходящем на Украине тем, что как-то не так высказывался насчет поляков. То в стихах напишет про «вечный спор славян между собою», то еще где-то о «семейном деле», то в письме другу Вяземскому совсем откровенно: «все-таки их надобно задушить». И, конечно же, следует за этим заламывание рук и причитания об империализме (который по невежеству называют почему-то «имперством»), извечной русской тяге к насилию и порабощению. Обязательно должно последовать сравнение с прогрессивной и свободной Англией, где все всегда было прекрасно. В общем, стандартный набор; не стоит подробного пересказа.

Англия — хороший источник примеров для сравнения с Россией, весьма поучительных.* Англия несколько веков колонизировала Ирландию и к началу XIX века в помощью дискриминационных законов против католиков лишила ирландцев земельной собственности: все сосредоточилось в руках крупных землевладельцев-протестантов. Подавляющее большинство (6/7) населения жило в нищете, а страна была превращена в ресурсную базу для английской промышленности. Основным продуктом питания к 1840-м годам стал картофель, единственное что можно было вырастить на клочках земли, сдававшихся в аренду. Остальная земля была отведена под пастбища. С 1845 по 1849 случилось несколько неурожайных лет по причине эпифитотии картофеля, за ними последовали голод, эпидемии тифа, дизентерии, цинги. В десятки раз увеличилось количество эмигрантов в Америку: людей перевозили в условиях тесноты, холода и голода на кораблях, которые до этого использовались для работорговли. Около 1/6 умерли в пути, но и это для многих было единственным спасением. В английских газетах писали не без удовлетворения, что ирландцы дохнут. «Правительство лорда Рассела может им помочь, но зачем это делать? Чем меньше будет ирландцев на свете, тем лучше». В этих условиях из Ирландии продолжался вывоз зерна, которое было недоступно для местных жителей. В результате население сократилось на четверть.

Казалось бы, причем тут поляки? В 1818 году население Польши составляло 2,5 млн. человек, а к 1900 году после всех восстаний, после притеснений и зверств со стороны русских — 10 млн., то есть прирост в четыре раза. Население же остальной России за это время выросло с 45 до 136 млн., то есть втрое, причем в это включено и присоединение Средней Азии. В 1821 году в Ирландии жило 6,5 млн. человек, к 1901 году — 4,5 млн. И этого простого сравнения видно, что какие последствия имеет порабощение одного народа другим, когда колонизацией занимаются те, кто знает в этом деле толк и, главное, не испытывают по сему поводу моральных терзаний.

* Метрополитен и виселица.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Колонизація безъ страха и упрека.

Распад или распыление

Хотя многие мои прогнозы сбываются, пусть и с некоторым опозданием, один из самых главных мне все же придется пересмотреть. Лет десять назад я говорил о том, что будущее русских будет зависеть от скорости распада советской химеры, «новой исторической общности». Ее части должны были устремиться к естественным для себя центрам тяготения, соседним цивилизациям: исламской, дальневосточной и, конечно же, западно-европейской. Существование какой особенной православной, восточно-европейской цивилизации я не признавал. Украинские события 2005-го года, а особенно 2014-го, посеяли надежду, что такой сценарий постепенно реализуется. В текстах того времени я обыгрывал евангельский образ блудного сына и полагал, что сначала украинцы, а потом и русские осознают себя полноценными европейцами, вернутся в дом родной, откуда были увлечены в горе и бедствие лихими людьми сто лет назад. Также я исходил из самоочевидной предпосылки, что и у нас без всяких майданов природа позаботится об отбытии советской «элиты» в мир иной вместе с ее социальной базой. Заменить их должны были те, кто не только побывал за границей, но и приобрел там опыт учебы и работы. Признаки укрепления неосоветизма я недооценивал, а подъем национализма переоценил. Но главное, что я тогда не понимал — это роль институтов, которые живут дольше, чем народы, а при определенных условиях способны воспроизводить из неоднородного человеческого материала старые структуры, противодействуя природным оздоровляющим силам. Собственно взаимодействие этноса (в терминах Льва Гумилева) с нормами и институтами порождает многообразие, сложность и непредсказуемость исторического процесса.

Украинский национализм, расцветший и окончательно оформившийся в последние годы как проект анти-России, тоже оказался советским по форме и по содержанию. Снос памятников Ленину, переименование улиц, раскрытие архивов КГБ, которые так радовали поначалу, означали перемены только поверхностные. Сущностно же методы, используемые украинской властью, способ ее мышления остаются большевистскими, иллюстрацией чему может служить монополизация средств массовой информации, запрет парламентских партий, бессудный отъем собственности, постановочные судебные процессы с публичным раскаянием обвиняемых и т. п. Системная коррупция, пренебрежение правом, неформальные связи, недоверие между людьми — все это, усугубленное экономической несостоятельностью, ускорили распад и деградацию общественных институтов на Украине даже по сравнению с РФ. Поэтому превращение страны в край полоумных фанатиков, одержимых идеей собственного превосходства и мессианства — это только вопрос времени. Из воспоминаний Кравчука и из книги Кучмы вполне становится очевидно, что война и путинская политика последних двух десятилетий хоть и придала существенное ускорение этим процессам, но сам их вектор был определен ранее, возможно даже и задолго до распада СССР. (Жизненный путь того же этнопартократа Кравчука может служить хорошей иллюстрацией). Однако же, как отметил недавно Сергей Волков, именно в этом национализме можно увидеть пробивающийся росток относительно здоровых сил, которые, возможно, когда-нибудь преодолеют на Украине советскую инерцию и создают по-настоящему что-то новое.

Что же касается нас, то на сегодня кажется вполне очевидным фактом, что русский национализм, ни внутри страны, ни тем более в эмиграции не существует. Это констатируют многие наблюдатели, как внутри, так и снаружи РФ. Особенно заметно на фоне того, какой путь за последние двадцать лет прошли уже упомянутый национализм украинский, а также белорусский и даже, прости Господи, казахский. У нас же нет ни национального чувства, ни тем более имперского. То, что сейчас выдается за неоимпериализм, таким не является ни по форме, ни по содержанию: это неосоветизм, сожаление по последствиям «крупнейшей геополитической катастрофы» и искаженное до невроза стремление к мировому господству. Если большевики действительно хотя бы на словах были одержимы идеей всемирного торжества коммунизма, то у этих идеологическая основа в значительной мере выветрилась, остались только бессознательные рефлексы. Главное, что СССР был полной противоположностью империи. Русским в нем была отведена роль наиболее угнетаемого этнического субстрата, ресурсы которого перераспределялись в пользу национальных окраин. Оным как раз разрешалось «самоопределяться» вплоть до закономерного отделения.

Ностальгия по советскому прошлому и макабрический культ «победы» означает, что жизненные силы русских подавлены окончательно и, похоже, могут более не восстановиться. Если коммунизм себя позиционировал как «молодость мира», у нынешней идеологии не осталось ничего, кроме бесконечных рядов покойников, «бессмертных полков» и иступленного предвкушения вселенского атомного пожара, в котором в финальной схватке света и тьмы сгорят без различия праведные и неправедные. Иван Курилла недавно написал, что во Второй мировой войне СССР воспринимался Западом как их союзник против абсолютного зла. От себя же добавлю, что теперь, после того, как отпала мишура вроде «счастья трудового народа» и «освобождения угнетаемых», разрушительная сектантская манихейская сущность большевизма становится вполне очевидной и для Запада.

Таким образом, более вероятным становится сценарий не распада, а распыления русского народа. Все, с кем я говорил с начала войны (а это, в основном, русские в эмиграции или те, кто еще остался в РФ, но настроен к режиму оппозиционно), демонстрируют полное отсутствие воли к жизни. Шок от того, что мы ведем себя как зверье по отношению к (когда-то) самому близкому для нас народу, подавил всякую способность видеть хоть какое-то будущее. Неприятие Путина и его режима обращается в ненависть к себе, к исторической России и к русским вообще. Люди желают победы Украине, а своей стране (не только Путину) — поражения, расчленения и судьбы послевоенной Германии, не понимая, что режим меняется, а страна как естественная среда существования народа остается. У моих респондентов нет никакого желания не то, что действовать, но даже обсуждать сценарии будущего; все видится в исключительно черном свете постепенного угасания.

«Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т. д. „защитой отечества“ великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам».

Это не Арестович, не Каспаров и не Шендерович, хотя что-то подобное говорит сейчас каждый из них, с поправкой на стилистические различия. Примерно то же самое в разных вариантах и я слышал и от своих собеседников. Автор цитаты — Ленин, конечно же; взято из сочинения «О национальной гордости великороссов». Если русских, рассеянных по миру, что-то объединяет, то именно такое отношение к себе.

Причины продолжающейся катастрофы заключаются в нежелании обрести собственную идентичность: советская омерзительна до тошноты, а историческая дискредитирована. А отсюда и симпатии мыслящей русской общественности ко всем, кого, по их мнению, предки угнетали веками. Распыление русских начнет в полной силе проявляться тогда, когда люди спонтанно и массово начнут находить в себе новую идентичность, примиряющую их с реальностью неминуемого краха государственности. (То, что РФ при Путине трансформировалось в квазигосударственное образование мафиозного типа мне кажется вполне очевидным). Национальность — это не генетика и тем более на запись в паспорте, а самоощущение. Знаю многих людей, совершенно русских по происхождению, языку и культуре, которые выискивают у себя польские, марийские, мордовские и даже чудские корни, отрицая через них свою русскую идентичность. Тем, кто оказался в эмиграции, еще проще: у из детей есть неплохой шанс стать немцами, чехами, англичанами, американцами и т. д. Полная ассимиляция — желаемая цель если не для большинства, то для многих эмигрантов.

Надеюсь, что поддержка и оправдание войны будут со временем уменьшаться. Но у этого будет и своя, темная, разрушительная сторона: чувство вины за содеянное превратится в бегство от себя. И действительно, если постоянно слышать, что «истинно русский человек, великоросс-шовинист, в сущности, подлец и насильник» (опять же Ленин, хотя тут он говорит о бюрократах, имеет в виду конечно же всех), а потом еще и находить этому подтверждения в виде фотографий и видео-записей в интернете, то хочется сделать что угодно, лишь бы дистанцироваться от своего позорного происхождения и притвориться кем-то другим. Специалисты говорят, что жертвы насилия часто считают себя виноватыми во всем случившимся, ощущают себя грязными, ужасными чудовищами, недостойными больше жить на этом свете. Но этим жертвам хотя бы можно оказать профессиональную помощь, а вот психотерапии для народов не существует. Мы не хотим показать пальцем на большевиков как на тех, кто нам причинил травму, потому что нас убедили в том, что большевизм — это и есть мы. Но вся история советской власти в первой ее половине — это постоянная череда восстаний и вооруженного сопротивления, который удалось сломить только красным террором, Голодомором, массовыми репрессиями, ГУЛАГом и, наконец, мясорубкой Второй мировой войны. Вторая половина советской истории — это пассивный протест обескровленного народа против ненавистного поработителя, который выражался в повальном алкоголизме, лени и воровстве. А раз нельзя указать на насильника, то жертве остается винить только себя. Поэтому все дело вовсе не в Путине. Он — производная функция от самоубийственной ненависти, внушенной большевиками нескольким поколениям русских. Настоящая же разруха не в клозетах, не в Кремле, а в головах. Она не закончится сама по себе, вне зависимости от итогов нынешней войны. Чтобы выжить, нужно снова обрести желание жить, несмотря ни на что.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Распадъ или распыленіе.

Who is Mr. Pu?

Журналисты, пишущие на политические темы, часто пользуются словами «авторитарный», «диктаторский» или даже «тиранический» как синонимами. Оно и понятно: журналистам надо донести до людей эмоции, а не мысли, а для этого нужно выбирать средства, которые в данный момент лучше воздействуют на публику, даже если они не отражают суть вещей. Недалеко ушли от журналистов и политологи. Эти изощряются с выдумыванием плохо совместимых друг с другом теорий, в результате чего используемая терминология превращается в зоопарк, в котором озорники перевесили таблички на клетках так, что уже невозможно понять, где какой зверь сидит. В этот хаос позволю себе внести немного порядка.

Начнем с тирании. Она отличается тем, что сочетает незаконный приход к власти, жестокость правления и преследование тираном своих собственных интересов или интересов своей узкой группы. Бывали тираны, которые не были жестокими и правили в интересах всего общества; тот же Писистрат оставил после себя у афинян добрую память. Бывали тираны, которые приходили к власти законным путем; тот же Генрих VIII в Англии или Иван IV на Руси (хотя в обоих случаях, строго говоря, не все было идеально чисто с правом на престол). Таким образом, хотя возникновению тирании не всегда предшествует узурпация власти, без жестокости и эгоизма это будет что-то другое.

Диктатор получает экстраординарную власть в условиях острого кризиса. Помимо классических примеров из римской истории, таких как Цинциннат, можно упомянуть демократического диктатора Кузьму Минина с титулом «выборный человек всея земли». Как только кризис преодолен, диктатор свои полномочия складывает. Иными словами, в отличие от тирана, диктатор приобретает свою должность законно, его полномочия всегда временны и действует он в интересах всего общества.

Скажем, Сталин — это типичный тиран. Он пришел к власти путем ее захвата и террора, никаких законных оснований на нее не имел. А вот Гитлер стал сначала диктатором, полномочия которому были предоставлены рейхстагом, то есть представителями народа; Веймарская конституция формально была соблюдена. А когда же он упразднил должность рейхспрезидента, тогда стал тираном. Франко в Испании был диктатором, но не тираном, при нем действовали кортесы, формально сохранялась монархия, которая к концу его жизни была восстановлена.

Стоит также отметить, что правитель, который не ограничен законом, вовсе не обязательно должен быть тираном или диктатором. Разделение властей — относительно новая идея, производная от догмы о христианской Троице. До этого верховный правитель был, без сомнений, и верховным законодателем. Римские императоры, как и византийские василевсы, формально не были ограничены законом, они были автократами (по-русски — самодержцами). Но, тем не менее, император был ограничен правом поданных на восстание и, в крайнем случае, убийство. Вот такие «конституционные гарантии» сменяемости власти. Идея подчинения власти закону — это идея богословская, возникшая в результате борьбы Католической церкви за свою юрисдикцию. Сначала в виде учения Августина о двух градах, потом в виде доктрины папы Геласия о двух мечах и, наконец, во время средневековой борьбы за инвеституру. Тут стоит отметить, что когда церковь на Западе стала проигрывать светской власти, идея автократии вернулась в виде абсолютных монархий. Но абсолютная монархия — это, опять же, вовсе не обязательно тирания. Скажем, римский папа обладает всей «верховной, полной, непосредственной и универсальной ординарной властью» (suprema, plena, immediata et universalis ordinaria potestas), но он — не тиран.

Кто же тогда Путин? Диктатор, автократ, тиран? Думаю, что наиболее верно первую часть его правления назвать плебисцитарной демократией, как предлагает Григорий Юдин. Стоит напомнить, что тогда Путина поддерживали многие, кто потом перешел к нему в оппозицию, включая Бориса Немцова, Михаила Касьянова, Андрея Илларионова. При том, что первые же шаги Путина в новой должности были направлены на укрепление личной власти, в целом до середины второго срока он осуществлял программу, боле-менее отвечавшую интересам всего общества. Проникновение во все властные структуры выходцев из КГБ и захват ими государства заняли какое-то время. Выборы 2008 года уже были в значительной мере имитацией, потому что изначально было ясно, что Медведев никакой собственной властью не обладает. С 2012 года при строгом толковании положений конституции можно говорить об узурпации власти. «Болотное дело» уже означало переход к тирании как к правлению, для которого характерна избыточная жестокость. И, конечно, антиконституционные поправки 2020 года завершили декоративное оформление путинской тирании. Однако диктатором Путин не был никогда: его никто не наделил чрезвычайными полномочиями и от власти он сам не отказался.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Who is Mr. Pu?.

Университеты исторической России в современном рейтинге

Сейчас многие задумались о мире без России. Немало и тех, кто об этом мечтает, в злорадном предвкушении прилагает немалые усилия для скорейшего вычеркивания (cancel) русской культуры, будто бы у них есть, что предложить взамен. Однако культурная эволюция — это процесс намного более медлительный и инертный, чем может показаться, если подходить к нему с человеческим масштабом. Настоящее и будущее в значительной мере предопределено тенденциями, складывающимися веками и десятилетиями. На их фоне даже значительные, но кратковременные потрясения, оказываются лишь небольшими возмущениями.

Исхожу из того, что Русская катастрофа¹ началась сто лет назад и продолжается до сих пор. Чтобы предсказать будущее русской культуры, необходимо экстраполировать её потери за прошедший трагический век. В шутку или всерьез, я в разных сетевых дискуссиях составлял рейтинги великих художников, композиторов, писателей, ученых, изобретателей, государственных деятелей, но тут трудно избежать субъективизма даже при наличии широчайшей эрудиции. Все-таки великие творцы и деятели — это слишком редкий и капризный феномен; их появление часто зависит от многих привнесенных факторов и не подходит для долгосрочных сравнений.

Одним из интегральных показателей культуры могут послужить университеты. По самой своей сути — это самовоспроизводящиеся институции: многие студенты со временем превращаются в профессоров, которые учат новое поколение студентов. А это предопределяет устойчивость университетов и долгое время их существования. Я использовал как сравнительную базу рейтинг QS World University Rankings.² Не претендуя на полноту и всесторонность своего небольшого исследования, признаю его методологическое несовершенство и декларирую свою очевидную предвзятость. Поэтому нижеследующее стоит рассматривать как развернутый аргумент в дилетантском споре, а не надежный результат.

Прежде всего, стоит обратить внимание на то, что среди лучших университетов мира довольно мало новых. В рейтинге QS Top 50 Under 50 2021³ только 8 университетов, основанных менее, чем 50 лет назад, попадают первую сотню лучших в мире. (Один из них — университет Сорбонны в Париже. Французы большие затейники в деле реорганизации высшего образования. Но если методология QS относит университет, ведущий свою традицию с 1257 года, к молодым, то пусть будет так, для наших целей это несущественно). Новых университетов в первой тысяче уже 150, но и это не так много в процентном отношении. Простое наблюдение подтверждает исходное предположение о том, что качественное образование не возникает на пустом месте, а вырастает веками, как дубовая роща. Из этого следует другое предположение, которым я воспользуюсь для последующих выводов, что даже сто лет деградации образовательной системы наверняка не разрушат ее без остатка, хотя скорость этих процессов может несколько меняться в зависимости от внешних обстоятельств.

Российским университетам трудно соревноваться в общемировом рейтинге по вполне очевидным причинам, поэтому я предпочел воспользоваться первой двадцаткой QS EECA⁴ University Rankings 2022,⁵ исключив из него находящиеся в азиатских странах и дополнив освободившиеся места европейскими университетами, оказавшихся на более низких позициях. Судьба восточной части Европы была общей, определилась одними и теми же событиями: крушением империй, мировыми войнами, игом большевизма. Осталось не так много стран: РФ — 9 университетов, Чехия — 4, Польша — 3, Эстония, Литва, Белоруссия и Венгрия — по одному.

В Российской империи возникли следующие университеты:

1 (1)⁶ Московский университет — основан Елизаветой Петровной в 1755 году;

3 (3) Санкт-Петербургский университет — основан Петром I в 1724 году, если считать его преемником Академического университета, или князем А. Н. Голицыным, министром духовных дел и народного просвещения при Александре I, если считать университет преобразованным из Главного педагогического института;

6 (6) Варшавский университет — основан Александром I в 1817 году; закрыт после Польского восстания 1830 года; снова открыт Александром II в 1869 году;

9 (9) Томский университет — основан Александром II в 1878 году;

12 (14) Варшавский политехнической институт — основан Николаем II в 1898 году;

17 (25) Московское техническое училище — основано вдовствующей императрицей Марией Федоровной в 1826 году;

20 (28) Казанский университет — основан Александром I в 1804 году.

К этому списку можно с оговоркой добавить еще один:

4 (4) Тартуский университет (ранее Дерптский, затем Юрьевский) — основан шведским королем Густавом II Адольфом в 1632 году; в XVIII в. прекратил существование; снова учрежден Александром I согласно плану Павла I в 1802 году.

Потенциал российских науки и образования «рабфаками» и насаждением «красной профессуры» большевикам удалось разрушить не сразу, поэтому в двадцатку рейтинга QS также попали созданные при сов. власти:

8 (8) Новосибирский государственный университет;

10 (10) Московский физико-технический институт;

15-16 (22—23) Белорусский государственный университет, Минск;

19 (27) Институт точной механики и оптики, Санкт-Петербург — Петроградское техническое училище по механико-оптическому и часовому делу было создано в 1917 г. на основе двух отделений Ремесленного училища цесаревича Николая.

и сразу после ее формального окончания:

13 (18) Высшая школа экономики, Москва.

Университеты советского времени все создавались людьми, которые непосредственно учились у тех, кто представлял еще дореволюционную науку. МФТИ появился усилиями П. Л. Капицы и Н. Н. Семенова, учеников А. Ф. Йоффе. По тем же принципам создавался НГУ. К советским можно также добавить Казахский государственный университет в Алма-Ате, созданный в 1934 году. Я его исключил как азиатский, но в QS EECA University Rankings 2022 он занимает неплохое 16-е место.

Никак не связаны с Россией только семь университетов из первой двадцатки:

2 (2) Карлов университет, Прага;

5 (5) Ягеллонский университет, Краков;

7 (7) Масариков университет, Брно;

11 (12) Чешское высшее техническое училище в Праге;

14 (19) Вильнюсский университет — после известных событий был упразднен Николаем I в 1832 году; восстановлен в 1919 году;

15-16 (22—23) Высшее техническое училище в Брно;

18 (26) Будапештский университет.

К 1917 году в России действовало 11 императорских университетов, из них:

Московский сейчас на 1-м месте моей выборки;

Санкт-Петербургский — на 3-м месте;

Юрьевский — на 4-м месте;

Варшавский — на 6-м месте;

Томский — на 9-м месте;

Казанский — на последнем 20-м месте.

Отдельно стоит упоминания Александровский университет в Хельсинки. Он был первоначально основан в Турку как шведскоязычная Королевская академия Або в 1640 году. Николаем I академия была перенесена в Гельсингфорс в 1828 году и преобразована в университет, который получил имя Александра I. Это был первый университет, в котором было введено преподавание на финском языке. Сейчас Хельсинкского университета в региональном QS EECA University Rankings 2022 нет, в общемировом он занимает 104-е место, несколько ниже Московского (78), но существенно выше Карлова (266).

Таким образом, пять из одиннадцати императорских университетов Российской империи (или шесть, если добавить к ним Александровский) сейчас находятся в первой десятке, а шесть — в первой двадцатке регионального рейтинга (Александровский на втором месте вытолкнул бы Казанский с двадцатого).

Остаются четыре бывших императорских университета, которые не попали в первую двадцатку:

Святого Владимира в Киеве сейчас на 35 месте;

Харьковский — на 69 месте;

Николаевский в Саратове — на 152 месте;

Новороссийский в Одессе — на 166 месте.

Для сравнения можно еще привести численность студентов в императорских университетах по состоянию на 1894 год:⁷

Московский 3761
Санкт-Петербургский 2673
Святого Владимира 2453
Юрьевский 1491
Варшавский 1152
Харьковский 1090
Александровский 965
Казанский 816
Новороссийский 506
Томский 387

Николаевский был основан только в 1909 году, поставим его на последнее место.

Понятно, что количество студентов — не самый надежный показатель качества образования, но за неимением лучшего, можно увидеть значительное соответствие между позициями в современных рейтингах и статистике конца XIX в.:

Московский без изм.
Санкт-Петербургский +1
Святого Владимира −5
Юрьевский без изм.
Варшавский без изм.
Харьковский −3
Александровский +5
Казанский +1
Новороссийский −2
Томский +4
Николаевский +1

Коэффициент ранговой корреляции Спирмена — 0,63, без университетов Святого Владимира, Новороссийского и Харьковского — 0,81.

Почему из доставшихся независимой Украине трех университетов ни один не попал даже в двадцатку регионального рейтинга QS и почему все они ухудшили свои позиции даже по сравнению с другими бывшими императорскими университетами, можно строить разные предположения. Самым простым из них была бы ссылка на проклятое имперское прошлое, русский великодержавный шовинизм и многовековое притеснение украинцев. Однако поляки, притеснявшиеся царской властью поболее малороссов, двумя из трех своих лучших университетов все равно обязаны имперскому периоду. Два университета современного Казахстана, в Алма-Ате и столичный, в общем рейтинге заняли бы достойные места: первый между Томским и Казанским, второй — за Казанским, но выше современного Киевского. Совсем неочевидно, что казахи были притесняемы русскими империалистами больше украинцев. Другое объяснение, связанное с первым, могло бы основываться на том, что период независимости Украины был слишком коротким. Однако в том же QS EECA University Rankings 2022 есть четыре университета, которым нет и 30 лет, и которые занимают позиции выше современного Киевского государственного университета. Это два турецких частных университета — Koç Üniversitesi и Sabancı Üniversitesi, ВШЭ в Москве и даже Евразийский университет им. Л. Н. Гумилева в нынешней столице Казахстана, бывшем Акмолинске. Впрочем, возможно дело вовсе не в русском шовинизме и не в угнетении, а в самих украинцах. Тогда ответ придется поискать им самим.

При всех перипетиях XX века, Александрийский университет, ныне Хельсинкский, смог сохранить и приумножить то, что ему дал имперский период. (Ответ на вопрос, можно ли было бы при шведах получать высшее образование на финском языке, вполне очевиден). Конечно, Финляндия была во многих смыслах наиболее развитой частью Империи, однако и этих безусловных культурных преимуществ было недостаточно, чтобы спустя сто двадцать восемь лет догнать терзаемый Московский университет. Хельсинкский уступает Московскому во всем, кроме биологических наук. Московский же наоборот, занимает приличные в мировом сравнении позиции, главным образом, благодаря наукам естественным (16 место из 526 в мире, 7 из 221 в Европе), в то время как именно биологические науки пострадали больше всего (197 место из 502). Вполне очевидны последствия идеологического вмешательства. В остальных предметных рейтингах QS — гуманитарных наук, технологий и инженерии, социальных наук — Московский университет выступает слабее, чем в общем рейтинге. Здесь причины тоже вполне очевидны. А вот найти объяснение тому, что университеты в Варшаве и Тарту не изменили своих относительных позиций, было бы сложнее, если, конечно, это не простая случайность.

¹ Русская катастрофа.

² QS World University Rankings.

³ QS Top 50 Under 50 2021.

⁴ Emerging Europe and Central Asia — развивающаяся Европа и Центральная Азия.

QS EECA University Rankings 2022.

⁶ В этом и трех последующих списках в скобках приведены позиции университетов в исходном рейтинге QS EECA.

⁷ Статистика взята из статьи в «Википедии» Университеты Российской империи.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Университеты исторической Россіи въ современномъ рейтингѣ.

Русская катастрофа

Евреи называют Холокост словом «Шоа», что значит «катастрофа», «бедствие». К этому слову больше ничего не надо добавлять, не надо уточнять, о какой именно Катастрофе идет речь. Способность евреев выжить, несмотря ни на что, отвоевать крохотный кусок земли и превратить его из пустыни в подобие Райского сада, всегда вызывали у меня глубочайшее уважение к этому народу. Думаю, что немалую роль в сохранении себя сыграло также осознание произошедшего и память о нем. Евреи могут иметь совершенно разные взгляды по любым вопросам, ругаться друг с другом и даже ненавидеть, но для всех них общей будет скорбь по своим потерям. Только поэтому каждый еврейский ребенок — это радость для всех, знамение того, что Бог не оставил Свой народ, несмотря на все испытания.

После краха коммунизма в истерзанной, измученной России, снова можно было задаться вопросом, чем были события 1917-го года и последовавшие за ними. Большевики заставляли говорить о Великой октябрьской социалистической революции. Но поскольку каждое их слово было ложью, следовал вывод, что это была не великая, не октябрьская, не социалистическая и не революция. Предлагалось новое название: большевистский переворот, то есть захват бандитами власти, которая по мнению современников валялась на петроградской мостовой и ждала, когда ее подберет кто-нибудь. Такое понимание, однако же, игнорирует ход предшествующих событий, который сделал установление власти большевиков возможным. Кроме того, переворот — это смена правящей верхушки внутри одной властной элиты. Нет-нет, то, что тогда произошло, действительно было великим и действительно необратимо перевернуло основы бытия народа.

У меня есть предложение. Большевистский переворот и последовавшую Гражданскую войну начать назвать Русской Катастрофой. Чтобы было сразу понятно, что это не революция в классическом, европейском смысле, вроде нескольких французских, английских, Американской и прочих по списку. Без осознания того, что мы тогда пережили, без оплакивания каждой жертвы, нельзя возродиться и двигаться вперед, все будет бессмысленно. Мы потеряли слишком много времени, приученные советским воспитанием и эрзац-образованием к ненависти к самим себе. Но этот длинный путь надо когда-то и с чего-то начать.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Gab, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Русская катастрофа.

Скифия и Хазария

Тем, кто бездумно повторяет тезисы украинской пропаганды, целиком и полностью созвучной в этом вопросе с большевистской, что русские — это извечные генетические рабы и поработители окружающих народов, следует напомнить, что во многих европейских языках слова «раб» и «рабство» происходят от слова «славянин» (ср. фр. esclavage, нем. Sklaverei, англ. slavery и др., восходящие к лат. sclavus). Работорговля в северном Причерноморье процветала со Средних веков, откуда славяне поступали на невольничьи рынки Арабского халифата, Генуи, Византии, Золотой Орды, Османской империи. Нескончаемые потоки живого товара обеспечивались не только набегами кочевников, разорявших приграничные русские земли, но и предприимчивостью князей, зарабатывавших на продаже христианам и басурманам собственного населения. А посему, если украинцы настаивают на своей концепции отождествления Киевской Руси с Украиной, не имеющей никакого отношения к Московии, а также на том, что они этнически отличаются от русских, было бы честным признать, что предками украинцев были те, кто веками пребывал в рабстве у иноверцев, или торговал соплеменниками, или насиловал, грабил и угонял славян в полон. Работорговля в этом регионе прекратилась во второй половине XVIII столетия, когда имперская рабская Россия окончательно победила Крымское ханство и изгнала турецкое иго. Полтора века мира, благополучия и процветания малороссов* объявлены пропагандой самым мрачным периодом их притеснения большим и безжалостным соседом, «Московской ордой», в полном соответствии с оруэлловской формулой о том, что «Свобода — это рабство».

* По меткому замечанию Александра Верещагина.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Gab, Teletype.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Скиѳія и Хазарія.

Почему РФ — не Россия

Вынесенный в заголовок вопрос я заимствовал у историка Сергея Волкова. В его книге* говорится о культурных, исторических, элитных и других различиях, которые не позволяют отождествлять РФ с Россией. Долгое время мне было нечего к этому добавить. В собственной короткой заметке** по поводу ликвидации «Мемориала» я обратил внимание на то, что в основе функционирования Российской империи лежали принципы легальности, официальности и публичности, а советский режим до самого своего конца был устроен как банда, а не как нормальное государство с формализованными бюрократическими процедурами. Однако же последние события с новой остротой поднимают вопрос о том, можно ли считать нынешнее квазигосударственное образование, расположившееся на части территории исторической России, ее юридическим преемником. Поэтому позволю себе поделиться несколькими аргументами юридического свойства в пользу заявленного тезиса.

1. После большевистского переворота и Гражданской войны, международное сообщество признавало РСФСР и СССР как новое государство, а не как новое правительство того же государства. Это значит, что не только большевики считали, что уничтожили старую Россию, но с этим были согласны и другие государства.

2. Конституция СССР 1977 года, как и все предыдущие советские конституции, предусматривала возможность выхода республики из союза. На этом основании в июне 1990 года была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР.

3. Суверенитет РСФСР имел в качестве своего основания и то, в апреле 1944 года, когда было ясно, что союзники побеждают в войне, Сталин наделил республики правом устанавливать отношения с другими государствами. Его цель была получить дополнительных пятнадцать мест в возникающей ООН. План осуществился отчасти; только БССР и УССР стали государствами-основателями ООН.

4. В декабре 1991 года Верховный совет РСФСР денонсировал договор об образовании СССР 1922 года, а через несколько дней Совет глав государств СНГ принял решение о том, что РСФСР займет место СССР в ООН, о чем был информирован генеральный секретарь ООН. Мировым сообществом РСФСР была признана не только правопреемником СССР, но и страной-продолжателем.

5. Никаким законодательным актом не была восстановлена преемственность с исторической Россией. Никогда не была признана незаконность захвата большевиками власти равно как и преступность советского режима. В законе «О реабилитации жертв политических репрессий» 1991 года, действие которого распространяется на все события, случившиеся на территории РСФСР, начиная с 25 октября (7 ноября) 1917 года, говорится не о преступном характере самого советского режима (хотя он там и назван тоталитарным), а об отдельных актах произвола. То есть фактически реабилитация жертв советского государства происходила по советским же законам.

6. Согласно поправкам в конституцию РФ, осуществленным в 2020 году, все неясности в отношении государственно-правового континуитета были сняты. До этого иная точка зрения иногда проскакивала в решениях Конституционного суда.

Таким образом, РФ de jure никогда Россией не была. Это не значит, однако, что не могла ей стать. В начале 1990-х был теоретический шанс, но для его реализации потребовались бы декоммунизация, десоветизация, люстрация, реституция и прочие меры, которые были осуществлены в странах Восточной Европы. Из всех этих пунктов в результате противостояния Ельцина с Верховным советом в 1993 году была осуществлена только десоветизация.

* С. В. Волков. Почему РФ — не Россия

** На воре шапка горит

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Почему РФ — не Россія.

Не такий страшний чорт, як його малюють

Чешский национальный театр решил вычеркнуть из репертуара оперу Чайковского «Черевички». Оперу, написанную потомком казаков и польских шляхтичей на сюжет дворянина Полтавской губернии, действие которой происходит в украинской деревне. Если бы нынешняя Украина не позиционировала себя принципиально как анти-Россия, это мог бы быть один из главных экспортных культурных артикулов: вряд ли существует сравнимое по художественной силе произведение, демонстрирующее миру доброту, простодушие, предприимчивость и озорную веселость восточно-славянского народа. Поводом для запрета, как говорят, послужила сцена, в которой кузнец Вакула встречается с императрицей во дворце. Украинец кланяется в ноги немке в городе, выстроенном итальянцами, получает щедрый подарок и женится на богатой невесте. Чем не символ вожделенной евроинтеграции? Впрочем, запрет оперы можно объяснить гораздо проще: скрытой чешской гомофобией.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds, Telegram, Gab.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Не такий страшний чорт, як його малюють.

Как стать пророком, написав миллион слов

У меня есть шуточная теория,¹ что если взять произвольный текст на естественном языке,² с ростом его длины повышается вероятность извлечь из него ответ на любой интересующий читателя вопрос.³ Но как тогда определить достаточную длину такого текста? Похоже на то, что полный текст Библии вполне удовлетворяет этому критерию: с использованием достаточно тривиальных методов⁴ в ней можно найти авторитетное подтверждение практически чему угодно. Изобилие течений и деноминаций в реформированном христианстве после провозглашения принципа sola scriptura может послужить тому прекрасным подтверждением.⁵ Библия — это примерно 800 тыс. слов, в зависимости от языка перевода. Там, где текст, имеющийся в распоряжении интерпрета, слишком короток, приходится применять методы более сложные, предполагающие манипуляцию с отдельными буквами и (или) наделение слов скрытым смыслом. Примером может послужить каббала или толкование пророчеств Нострадамуса. Их основа на порядок меньше, то есть около 80 тыс. слов. Стало быть, универсальный пророческий текст должен вероятно содержать хотя бы несколько сотен тысяч слов.

Забавно, что все экспортированные из социальных сетей мои заметки и комментарии с 2009 по начало 2021 года как раз и составляют 790 тыс. слов. К этому можно было бы добавить то, что было написано на форумах до появления социальных сетей, а также в блогах Живого журнала, но в любом случае и так уже ясно, что порядок чисел — это больше миллиона слов, но не более двух. Вспомнил об этом потому, что на днях обнаружил в своих старых комментариях датированное 20.10.2020 пророчество о стагфляции, которое, похоже, начинает исполняться:

«<…>глубина и продолжительность Великой депрессии в значительной степени была усугублена тем, что экономическая политика определялась передовой наукой своего времени. <…> В итоге случилось то, что экономическая наука не могла предсказать: началась спираль дефляции, банкротств, увольнений, падения производства, доходов и покупательной способности, что опять вело к дефляции. <…> когда кейнсианство стало меинстримом, в 1970-х случился большой энергетический кризис, а новые научные рецепты не сработали, началась длительная стагфляция».

Если бы у меня была цель выставить себя ясновидящим, можно было бы незаметно подмешать к этому аутентичному тексту утверждение о том, что и нынешняя экономическая нестабильность решается согласно новейшим экономическим теориям, которые ситуацию только усугубят. Сейчас уже практически нет сомнений, что так и произойдет. Но у меня такой цели нет; я не публичная фигура. Однако же это вполне может послужить иллюстрацией того, что практически каждый, кто напишет достаточно много, может оказаться далеко не худшим кладезем премудрости. И уж точно без особого труда превзойдет в этом деле многих современных нострадамусов, которые, похоже, сами за собой не перечитывают то, что пишут.

¹ Не уверен, правда, что это собственно моя теория. Возможно, что основная идея у кого-то позаимствована, но я уже основательно забыл у кого именно. Ближе всего она сформулирована в видео-ролике о теории Рамсея, на который я уже давал ссылку какое-то время назад.

² Важной качественной характеристикой такого текста, думаю, должно быть его тематическое разнообразие, что может быть обеспечено множеством авторов или широкими интересами одного автора. Разумеется, тексты искусственно сгенерированные или написанные автором только объема одного ради или в развитие немногих мыслей, будут отличаться качественно. Полагаю, что эту характеристику можно измерить, проанализировав свойства словаря, составленного на основе текста. Малая дисперсия и высокая его концентрация будут свидетельствовать, скорее всего, о малой пригодности для задач, о которых здесь идет речь.

³ Здесь исхожу из предположения, что читатель задает осмысленный вопрос, на который предполагается пригодный для интерпретации ответ. Разумеется, содержание вопроса обусловлено и предпониманием читателя. Таким образом, множество вопросов, которые может задать читатель тексту, представляет собой малое подмножество всех синтаксически допустимых вопросов.

⁴ Под тривиальными методами я здесь понимаю такие, которые предполагают работу непосредственно с текстом в его наиболее очевидном смысле, без необходимости применять какие-то особые правила, отличающиеся от буквального толкования написанного.

⁵ Оной иллюстрацией могли бы служить и раннехристианские секты, но в ту эпоху канон Писания еще только формировался. К тому же эффект полноты текста, о котором я здесь говорю, мог быть искажен особенностями греческого языка и применяемого философского аппарата. Средневековые секты наоборот, возникали скорее от невежества, потому что для малограмотного клирика латинский текст был так непонятен, что он скорее проповедовал о том, что по его мнению должно быть в Библии, а не что в ней на самом деле содержится. И только в условиях Реформации, когда появился критический инструментарий эпохи Возрождения осуществлялись переводы на народные языки, можно, наверное, полагать, что текст начал себя раскрывать в своем буквальном смысле. Не без оговорок и уточнений, для которых, однако ж, тут не хватит места.

Комментируйте, пожалуйста, по ссылкам: в Minds.

RUS Этот текст существует также в традиционной орфографии: Какъ стать пророкомъ, написавъ милліонъ словъ.

Ранее Ctrl + ↓